Робино явился ровно в десять и до часу провел первый урок военного обучения, а после перерыва занимался с Дэвидом фехтованием. Робино был неумолим в своих требованиях, все в нем выдавало человека, чрезвычайно щепетильно относящегося к своим обязанностям. Он все больше и больше нравился Дэвиду, который между прочим спросил его, не знает ли он, как доставить письмо к реке Ришелье. Робино ответил, что почта выезжает вечером и он позаботится о том, чтобы письмо Дэвида дошло по назначению.
Несколько часов спустя Биго прочел это письмо. Оно доставило огромное удовлетворение интенданту, и тот горячо поблагодарил капитана Робино. Интендант приказал снять копию, а оригинал снова запечатать и отправить по адресу.
– Даже такая мелочь, капитан, – сказал Биго, покончив с этим делом, – в значительной степени облегчает ваш долг передо мной.
Робино ничего не ответил и лишь холодно поклонился.
В течение всего дня Дэвид нетерпеливо дожидался какой-нибудь весточки от Анны, но весточка не приходила. Зато ему доставили письмо от Нэнси, веселой и счастливой Нэнси, в котором та сообщала, что получила сообщение от Пьера и очень просит Дэвида прийти поужинать вместе с ней и ее отцом.
Дэвид не задумываясь принял приглашение. Его встретила Нэнси, сияющая и радостная. Ее голос слегка дрожал, когда речь заходила о Пьере Ганьоне. Она очень боялась, как бы Пьер не забрел слишком далеко в земли индейцев.
Взяв с нее слово никогда не рассказывать об этом Пьеру, Дэвид дал ей прочесть письмо, которое последний оставил ему перед отъездом.
Слезы выступили на глазах Нэнси, когда она закончила читать.
– Милый Пьер, – прошептала она. – Пройдет много времени, прежде чем я его снова увижу, и все же я рада, что он уехал.
Месье Лобиньер, который предпочитал, чтобы люди забывали о его баронском титуле, принял Дэвида как родного сына. Этот высокий красивый джентльмен, глава общества Honnêtes Gens[29], предки которого участвовали в создании Новой Франции под предводительством славного Талона[30], произвел на Дэвида глубокое впечатление. Между ним и старым джентльменом тотчас же возникло чувство доверия и взаимного уважения. Дэвид стал рассказывать ему про Ришелье, про земли, лежащие на юге, про английские форты, про индейцев, а месье Лобиньер внимательно слушал молодого охотника. Затем он, в свою очередь, принялся рассказывать Дэвиду про Квебек, правительство, политику, о слабых сторонах города и о тех людях, которые навлекают на Новую Францию опасность.
Когда зашла речь о капитане Робино, дымка грусти набежала на лицо старого джентльмена и он тихо заметил:
– Никак не могу понять, по какой причине Робино проводит время с интендантом и его друзьями. Вы должны знать, что он лучший военный эксперт во всей Новой Франции и знаком с этой страной больше, чем вы и я. Он происходит от чрезвычайно порядочных и честных людей и сам никогда бы не запятнал свою честь. Но в последний год он так изменился, что мы совершенно не узнаём его. Превратился почти в отшельника, если не считать его военных обязанностей. Для меня является загадкой, каким образом Биго сумел захватить над ним власть.
Нэнси Лобиньер оставалась с ними и слушала их беседу, несмотря на то что ее давно клонило ко сну. Когда же Дэвид собрался наконец уходить, Нэнси, оставшись с ним наедине, упомянула имя Анны Сен-Дени.
– Вы видели ее сегодня? – спросила она.
– Нет, – грустно ответил Дэвид.
– Но что-нибудь слышали о ней?
– Ничего.
– В таком случае скажу вам, что я получила от нее письмо! – сказала Нэнси, и в ее глазах вспыхнул огонек. – Она прислала мне длинное и весьма ядовитое послание, в котором упрекает меня за то, что я отравила ваше сознание и настроила против Биго. Возможно, нехорошо с моей стороны так расстраивать вас, Дэвид, но все же я стану продолжать поносить этого проклятого интенданта, пока не буду окончательно убеждена, что вам удастся спасти Анну от его губительного влияния. Он опять катался с ней по городу в экипаже, и я их видела. За этим что-то скрывается, и мы должны во что бы то ни стало раскрыть это дело.
Нэнси чуть вздрогнула и умолкла.
– Почему вы не скажете всего, что накопилось у вас на сердце? – спросил Дэвид.
– Я не могу!
– Я почти уверен в том, что вы хотите мне сказать, что… Биго добивается обладания Анной.
Нэнси опустила голову:
– Да, вы совершенно правы, Дэвид.
– И вы думаете…
– О, я ничего не думаю, Дэвид, я только боюсь!
Юноша спокойным голосом пожелал ей доброй ночи и, высоко, как индеец, держа голову, вышел из дома Лобиньеров. Но когда он остался один, то почувствовал, что ноги у него подкашиваются. Он ничего не видел вокруг себя и понятия не имел о том, куда идет. Очевидно, инстинкт привел его к стенам монастыря; он обошел вокруг стены и долго стоял под тем окном, где в это время спала Анна Сен-Дени. Мысли вихрем проносились у него в голове. То его глазам представлялся лес на реке Ришелье и долина, вся в цветах, залитая лучами солнца, то он видел перед собой смятую перчатку Анны или же Биго вместе с ней в экипаже…
