– Я ничего не думаю. Не смею ничего думать, однако я считаю Биго лжецом и лицемером и не могу понять причины его расположения к вам. Я рада, что вы не собираетесь бежать с поля битвы. Анна нуждается в вас, и в скором времени она убедится в этом. Не зайдете ли вы к нам? Скоро вернется мой отец.
– Я хочу скорее разыскать Пьера Ганьона, – ответил Дэвид, делая попытку улыбнуться. – Нельзя надолго откладывать ту миссию, которую вы возложили на меня.
– И вы будете часто навещать меня, Дэвид?
– Да, – решительно ответил тот.
Юноша поспешил на улицу Святой Урсулы и там обнаружил гостя. Это был Карбанак.
Его с трудом можно было узнать. Лицо гиганта было покрыто грязью, на голове не было шляпы, густые волосы космами спадали на глаза. Рот был открыт, губы совершенно бескровны, глаза блуждали, а огромные руки судорожно цеплялись за ручки кресла, в котором он сидел, весь съежившись, словно загнанный зверь.
Дэвид закрыл за собой дверь и приблизился к нему. Карбанак сделал усилие и встал, но улыбка, которой он хотел приветствовать Дэвида, придала его лицу еще более страшное выражение.
– Я пришел по вашему приглашению, – начал он, с трудом выжимая из себя слова. – Вы велели мне прийти, если я буду нуждаться в друге. Когда вы оставили меня, я отправился домой и там нашел Николе у моей жены. Пока меня истязали на улице, он был с нею. Я захватил их врасплох: мою жену, которая была честной и преданной женщиной, пока Биго и этот купец не развратили ее, и…
Руки Карбанака судорожно сжались в кулаки. Он поднял их к Дэвиду, раскрыл их и показал залитые кровью пальцы.
– Я не успел смыть кровь, – прошептал он, – я убил Николе – вот так!..
Дэвид Рок слушал его и от ужаса и изумления не в состоянии был произнести ни одного слова.
– Весь город гонится за мной по пятам, – продолжил Карбанак. – В последнюю минуту, когда я уже потерял было всякую надежду и считал себя погибшим, я подумал про вас и вспомнил ваши слова. Никто не видел, как я забрался сюда через окошко, которое вы оставили открытым. Что вы намерены сделать со мной?
Раньше чем Дэвид успел ответить, открылась дверь и вошел Пьер Ганьон.
Двадцать минут спустя Карбанак был спрятан в глубине чулана, в котором хранилась старая мебель.
Присутствие Карбанака, его горькая и жуткая история, то обстоятельство, что он теперь скрывается от закона, и даже сознание, что весь город ищет его, – все это нисколько не встревожило Пьера Ганьона, на лице которого по-прежнему были написаны грусть и безнадежность.
– Несчастный человек, – сказал он. – Я вполне понимаю, что он должен переживать. У него так же безнадежно на душе, как у меня. Стоит ему только выйти отсюда, и его ждут пытки и петля… что, впрочем, я и сам предпочел бы, чем находиться в моем положении.
– Я тебя не понимаю, – сказал Дэвид.
– Не понимаешь? В таком случае позволь сказать тебе следующее: с тех пор как белый человек поселился на берегу этой реки, ни с одним джентльменом не сыграли еще такой шутки, как сегодня со мной. Завтра я стану всеобщим посмешищем во всей провинции. Подумай только, обманут и обесчещен одной и той же женщиной – Нэнси Лобиньер!
– Нэнси совершенно иначе смотрит на это, – задумчиво произнес Дэвид Рок.
Пьер Ганьон метнул в него молниеносный взгляд:
– Почем ты знаешь?
– Я провожал ее в экипаже после… дуэли. Она и была тем молодым человеком, который стоял у опушки леса.
– Что-о-о?! – воскликнул Пьер.
– Да, – подтвердил Дэвид. – И она чрезвычайно горда твоим поведением. Она была счастлива, когда все это кончилось. Нэнси сказала мне, что теперь ты никогда в жизни не будешь драться на дуэли и сдержишь свое слово джентльмена. И потому, сказала она, она тебя любит.
– Она…
– Тебя любит, – спокойно повторил Дэвид. – Она так и сказала мне: «Передайте ему, что я давно уже люблю его, но я должна питать уважение к любимому, а я не могла бы уважать человека, который живет праздно и занимается только поединками». Вот ее подлинные слова.
Пьер Ганьон подошел к окну, выходившему на улицу. Он отвернул лицо от Дэвида, посмотрел на улицу, а затем произнес:
– Дэвид, ты ведь не стал бы искажать слова Нэнси, чтобы доставить мне удовольствие?
– Уверяю тебя, что передал их точно.
Пьер все еще стоял, отвернувшись от него, и глядя за окно.
– На улице полно народу, – тихо произнес он. – Надо полагать, они ищут Карбанака.
– Я убежден, что Нэнси будет счастлива, если ты навестишь ее сегодня, – продолжил Дэвид. – Эта ярость с ее стороны, о которой ты рассказывал, и дикая ссора между вами – все это было частью замысла. И то, что она сказала тебе о поцелуях, тоже правда. Ее отец и я…
– Ты обратил внимание на руки Карбанака? – спросил Пьер, словно и не слышал того, что говорил ему друг. – Мне кажется, что у него типичные руки лодочника.
– Да, пожалуй, – согласился Дэвид, озадаченный странным поворотом разговора. – Он рассказывал мне, что на лодке забирался вглубь страны и скупал меха у оттава.
