– Куда мог деться Черный Охотник? – не раз спрашивал он себя. – О, если бы он был сейчас здесь!
Дэвид стиснул зубы и расправил плечи. Он знал, что сказал бы ему сейчас Черный Охотник:
Он снова вспомнил свой разговор с Нэнси Лобиньер. Наконец-то ему открылась часть загадки. Но почему же, почему Биго по-прежнему так дружески расположен к нему?
На третий день после тайного отъезда Пьера Дэвид получил наконец письмо от Анны Сен-Дени.
Послание было очень коротким. Она по-прежнему обращалась к нему «дорогой Дэвид», и подпись гласила: «Твоя любящая Анна», но в самом письме не чувствовалось прежнего тепла. Она писала, что была больна и не сможет видеться с ним, пока не поправится окончательно. Но она не перестает думать о нем. Она выражала надежду, что ее посланец доставил ему в целости пергамент с его назначением; она очень рада слышать, что он быстро подвигается вперед в военных науках.
Дэвид ответил на письмо в спокойном и нежном тоне. Но в то же время он отнюдь не настаивал на свидании с ней. Он только писал, как это прискорбно, что он столько времени не будет видеть ее. Писал ей про Пьера и о своем военном обучении под руководством Робино и как бы между прочим упомянул о вечере, проведенном в обществе Нэнси Лобиньер и ее отца.
И после этого Дэвид Рок с еще большим усердием принялся за работу. В продолжение следующей недели он изредка получал вести от Анны, которая сообщала, что физическое недомогание лишает ее возможности увидеться с ним. Робино, приходивший в изумление от успехов своего ученика, обстоятельно докладывал обо всем Биго. Последний трижды приглашал юношу в свой дворец, и тот каждый раз находил там Каде, де Пина и других. Дэвид надел военную форму и вскоре немного с нею освоился. А в глазах Робино блеснул огонек профессиональной гордости, когда он впервые увидел своего ученика в мундире и при сабле.
Биго по-прежнему уделял много внимания Дэвиду. Он лично представил его губернатору и познакомил с советниками, которые собирались на заседание во дворце Святого Людовика. Однажды он пригласил Дэвида на одно из этих заседаний и попросил поделиться с присутствующими своими сведениями о пограничных лесах, и главным образом о землях, расположенных вдоль реки Ришелье. Он всеми силами старался показать юноше, что тот приносит огромную пользу Новой Франции и этим оправдывает заботы интенданта о нем.
На одном из заседаний он расспрашивал Дэвида о его поездке с Черным Охотником в форт Уильям Генри и в Пенсильванию и просил подробно рассказать о своих впечатлениях. Он также познакомил его с епископом, который интересовался борьбой на Юге, где столкнулись два направления: католицизм и протестантство.
Дэвид, который все еще терялся в догадках, давал на все обстоятельные ответы и в то же время ломал голову над вопросом, почему интендант так дружески расположен к нему.
А Биго, подобно огромному пауку, дожидающемуся жертвы в центре паутины, потирал руки от удовольствия.
Тем временем де Пин, Водрёй и Дешено не переставали рассказывать направо и налево о том, какая глубокая, искренняя дружба зародилась между интендантом Новой Франции и красавцем-охотником из пограничных лесов, несмотря на то что последний незадолго перед этим удостоил великого интенданта ледяным «крещением». И романтическая сторона этой истории захватила воображение жителей Квебека.
По мере того как проходили дни, Дэвид, к удивлению своему, стал замечать, что становится заметной фигурой в городе. Самый могущественный человек во французских владениях отметил его своими милостями. Спокойное отношение Дэвида ко всему окружающему, его сдержанность, напоминавшая поведение индейца, его быстрая карьера – обо всем передавалось из уст в уста.
А Биго между тем изливал свою душу Анне в обильных посланиях и каждый раз напирал на то, что все, о чем он пишет ей, должно оставаться в секрете. Он умолял простить его за то, что досаждает ей тревогами, но он сам живет, мол, все это время в безумном напряжении и нуждается в человеке, с которым мог бы поделиться и изложить все, что волнует его в связи со счастьем двух дорогих ему существ – ее и Дэвида Рока.
Он просил Анну приложить все старания и использовать свое влияние на Дэвида, дабы тот прекратил всякие отношения с Черным Охотником. Его письма, казалось, исходили из глубины великой души. А смиренный тон окружал отправителя ореолом святого в представлении Анны Сен-Дени.
Что же касается Дэвида, то он черпал бодрость у Нэнси Лобиньер. Она откровенно показывала, что гордится им. И она, и ее отец относились к нему как к лучшему другу и познакомили его с остальными членами общества Honnêtes Gens, принявших Дэвида в круг близких друзей.
Нэнси Лобиньер, опьяненная своим счастьем, уже не так боялась за Анну.
