Теперь они уже бежали и в скором времени достигли леса Гронден, откуда как на ладони виден был особняк и окружающие его строения. На земле, возле тяжелой дубовой двери, что вела на мельницу, Дэвид различил неподвижную скрюченную маленькую фигуру старого мельника Фонблэ с окровавленным черепом.
Когда они добрались до сумахов, среди которых Биго когда-то застал врасплох Дэвида и Анну, Черный Охотник опустился на землю и потянул Дэвида за собой. Пьер и Карбанак тотчас же последовали их примеру.
– Не шевелитесь, – прошептал Питер Джоэль, – не то мы все погибнем!
Гронден-Мэнор был пуст и не горел лишь потому, что старый дом был сложен из каменных плит. Все, кто оставался в живых в сеньории, нашли убежище в маленькой часовне, которая была окружена толпой краснокожих дикарей.
Из часовни послышалось несколько редких выстрелов, что вполне красноречиво говорило о слабых силах осажденных.
– Слушайте! – произнес Черный Охотник. – Стреляйте только тогда, когда я выстрелю, и постарайтесь убивать в первую очередь тех индейцев, что стоят возле двери. Мы пришли вовремя – как раз вовремя!
Черный Охотник выпрямился во весь рост, и из его горла вырвался страшный, жуткий, нечеловеческий вопль. Словно демон мщения, стоял он на виду у индейцев, и едва замер его крик, как раздалось четыре выстрела и четыре индейца свалились замертво у входа в часовню. Случись это ночью, индейцы, без сомнения, кинулись бы врассыпную, ибо этот страшный крик был им знаком – он говорил о присутствии того таинственного духа, легенда о котором передавалась из уст в уста. Но сейчас перед ними стоял человек, а потому ужас индейцев вскоре уступил место ярости, тем более что позади Черного Охотника они увидели еще троих белых.
Испуская дикие вопли, Дэвид Рок устремился вперед за Черным Охотником; не отставая от него, бежали Карбанак и Пьер Ганьон. Индейцы, опьяненные кровавой бойней и желанием взять последнее убежище белых, оставались на месте, дожидаясь врагов.
Черный Охотник еще раз выстрелил, затем раздалось еще три выстрела – и еще четверо индейцев свалились как подкошенные.
Приблизившись к часовне, отряд побросал ружья, выхватил топорики, и начался страшный бой.
Черный Охотник вновь стал тем человеком, который шестнадцать лет назад набросился с дубиной в руках на целое полчище индейцев. Что же касается Дэвида, то он дрался за десятерых. Но самое страшное кровопролитие происходило там, где бился Карбанак. Его бешеное рычание заглушало даже нечеловеческие вопли Черного Охотника. Он, словно греческий полубог, возвышался над всеми, его топорик рубил направо и налево, скашивая индейцев, как колосья. Могауки окружили его, и вскоре тело Карбанака покрылось кровью. Чей-то топорик вонзился ему в плечо, но как раз в это мгновение словно из-под земли появился пятый человек, который с исступленными криками накинулся на могауков.
Это был Козебой, и следом за ним к битве присоединились четверо его друзей-делаваров. Неожиданная подмога придала бодрости белым, и они с еще большей яростью стали пробиваться сквозь гущу индейцев. Внезапно Дэвид услышал голос, доносившийся из-за полуразбитой двери часовни:
– Дэвид! Дэвид! Дэвид!
Голос принадлежал Анне Сен-Дени. Он заставил юношу с удвоенной энергией обрушиться на индейцев. А когда последние в ужасе отступали перед ним, они натыкались на топорик Черного Охотника.
Лишь несколько могауков сумели остаться в живых и спастись бегством. Но даже тогда Черный Охотник пустился за ними следом, желая добить врагов, которые убили любимую им женщину и намеревались убить еще одну.
Обливаясь кровью, Дэвид опустил топорик и оглянулся. Он увидел какое-то странное выражение на лице Карбанака и поспешил к нему. Огромный гигант стоял, расставив ноги, и слегка покачивался. Глаза его широко раскрылись, словно он увидел перед собой ту вероломную женщину, из-за которой подвергся унижению и страшной экзекуции. С губ Карбанака сорвался какой-то глухой звук, он протянул руки вперед и рухнул наземь.
Неподалеку у его ног лежал Пьер Ганьон, израненный и залитый кровью, а рядом с ним, с суровой усмешкой на запекшихся губах и с широко открытыми глазами, упокоился Козебой.
Дэвид хотел было посмотреть, что сталось с остальными бойцами и с Черным Охотником, но внезапно почувствовал слабость, его ноги подкосились, он услышал чьи-то рыдания, кто-то окликнул его, и тотчас же все покрылось мраком.
Прошло много дней, прежде чем Дэвид пришел в себя и сообразил, что лежит в одной из комнат разоренного поместья и возле него сидят его мать и Анна Сен-Дени. Вскоре навестить его пришел и Пьер Ганьон, с рукой на перевязи, а вместе с ним – Нэнси Лобиньер. Постепенно Дэвид узнал обо всем, что произошло: в ходе сражения погибли Карбанак и Козебой, а еще раньше – маленький мельник Фонблэ. Население Гронден-Мэнор успело укрыться в маленькой часовне, где было шесть старых ружей и немного пороха. Это позволило им продержаться до прихода Черного Охотника и его друзей.
