Еле успел упасть, зажав уши. Грохнуло так, что земля вздрогнула. Забор разворотило, раскидав забрызганные мутантовой кровью кирпичи на пару метров, заверещали раненые. Обезумевший от боли бюргер выполз из дыры в заборе, окрашивая траву и осколки кровью из посеченного осколками туловища.
Завидев нас, мутант оскалился, в выпученных глазках сверкнула ненависть, и он с рычанием пополз к нам, рассчитывая хоть кого-то из нас забрать на тот свет, но не рассчитал силы, всхлипнул, уткнулся мордой в траву и затих.
Мы встали и, пока бюргеры не очухались, побежали дальше по дороге.
Когда поселок, хлопающий дверями и завывающий десятками мутанских глоток, остался позади, мы остановились по просьбе Кобы. Ему не везло: то упырь его лицо исполосовал, теперь, вот, камнем по голове зарядили так, что кровь заливала глаза и капала на воротник куртки.
Джига умыл его из фляги, на лбу, где начинают расти волосы, нашел рассечение, и резюмировал:
– Ерунда. Даже «гематоген» доставать не нужно, пластырь на лоб – и порядок. Коба молча терпел манипуляции Джиги, подбривающего волосы на его лбу. Самкина мучила одышка, но он все равно закурил, обернулся:
– Вот же собаки бешеные! А если бы – аномалия на пути?
– Так наш брат и гибнет, – ответил я и улегся прямо в высокую траву, сунул в рот травинку, разжевал. – Думаешь, сталкеры в аномалии попадают, потому что они невнимательны? Нет, по неосторожности – редко, чаще – спасаясь от мутантов, как мы сейчас.
Ветер разогнал тучи, я смотрел в синее небо, понимал, что сейчас безопасно и можно выдохнуть, но тревога не отпускала.
Когда на лбу Кобы появился крест из лейкопластыря, мы продолжили путь. Два километра преодолели без приключений, лишь единожды засекли «микроволновку», и то слабенькую, пустую.
Здесь ходили довольно часто, то и дело на глаза попадалась то смятая сигаретная пачка, то целлофановый пакет, зацепившийся за ветку и хлопающий на ветру. Счетчик Гейгера молчал. Гайка, брошенная вперед, тоже не выявила ничего особенного.
– Золотое правило Зоны: если видишь что-то подозрительное, лучше не рисковать, – сказал я и направился в другую сторону, на поросшее молодыми березами поле, туда, где кверху колесами валялся грузовичок, а кабина его наполовину утонула в грунте. В кабине угадывался погибший водитель, превратившийся в мумию.
– Сволочи, – вздохнул Самкин. – Технику всю мародеры вывезли, а этих бедолаг так и бросили. Хоть бы закопали, что ли…
– Некогда, – рявкнул Джига. – Если вернешься, похоронишь.
– Я и не предлагаю сейчас…
Из-за грузовика выскочил огромный пес, обнажил челюсти, зарычал, мы прицелились в него, Джига выстрелил, выпустив очередь в его череп. Крякнув, пес упал. Ну и уродище! То ли живой, то ли мертвый, шерсть свалялась, на спине вовсе облезла, а кожа усохла, облепила выступающий позвоночник.
– Хоть бы что-нибудь приятное в Зоне водилось, – Коба пнул создание в бок. – Кабаны – уроды, мутанты – так вообще уроды, особенно упырь.
Мимо пролетела бабочка, едва не сев на Кобин нос.
Воющий ветер мешал сосредоточиться на посторонних звуках. Мы вошли в сосняк, где стволы терлись друг о друга и трещали, роняли хвою и сухие ветки. Тревога сделалась острее, я положил руку Джиге на плечо:
– Подожди, здесь что-то есть.
Он принялся разбрасывать гайки, чтоб выявить аномалии, но ничего не обнаружил, уставился на меня вопросительно.
– Вспомни золотое правило Зоны, – напомнил я, запрокинул голову, глядя на качающиеся верхушки сосен, посмотрел направо, налево и медленно-медленно двинулся вперед, замер, увидев в трех метрах от нас сосну, роняющую пыльцу. – Когда тебе что-то кажется, то тебе это не кажется.
Если присмотреться, то никакая это не пыльца, а аномалия «ржа», состоящая из миллиона ворсистых элементов, способных вызывать ожоги. Если она недвижима, то незаметна, сейчас ветер растревожил ее, идти туда самоубийственно. Я показал вперед:
– Посмотрите, там «ржа». Теперь плавно, на цыпочках, спиной вперед отступаем, чтобы она на нас не среагировала.
– А может? – спросил Джига. – Она ж далеко.
– В активном состоянии может, – подтвердил Самкин мои слова.
Пришлось опять делать крюк. Зона словно выталкивала нас, всячески пыталась нам помешать.
Странно, но беспокойство мое не утихло, словно мы блуждали среди множества аномалий, которые в любой момент могли проявиться.
Поселок остался позади, и мы двинулись дальше по асфальту. Недолго нам расслабляться – скоро дорога закончится, и придется продираться сквозь буреломы и топи преодолевать.
– Давайте поедим, – предложил Самкин, и Джига впереди меня остановился. – Быстренько перекусим – и в дорогу. Нам нужны силы, уже давно обед, мы столько пережили, а желудки наши пусты.
– Согласен, – сказал Джига, снял необъятный рюкзак и полез в его недра, зашелестел целлофаном и достал завернутую в пищевой полиэтилен шаурму, демонстративно облизнулся, сел на дорогу и вгрызся в нее.
