Вдалеке взвыла сирена, прокатилась по лесу волной. Все оторопели. Я запрокинул голову, но небо едва виднелось за сосновыми ветками. Там, на востоке, куда мы идем, оно налилось красным, вспухло, набираясь сил, чтобы расплескать на Зону неведомое, изменить правила, убить беспечных.
– Всплеск! – в три голоса воскликнули я, Ржавый и Брют.
Полковник вскинул бровь и поинтересовался:
– Это значит, что нам нужно под землю?
– Нам надо в бункер к воякам, потому что иначе хана, мозги спекутся! – сказал я, развернулся и побежал.
Меня догнал Алеша, посеревший от переживаний:
– Они нас пустят? – проговорил он сбивчиво. – Они ж нашего брата гоняют. Классовый, тассказать, враг.
– Надеюсь, – ответил я и припустил.
Неимоверно тяжелый рюкзак тянул к земле, тормозил, и я сбросил его – все равно никто не тронет. Алеша и Полковник поняли, что к чему, сделали так же, а вот бывалые расстались с грузом только, когда ощутимо отстали.
Сколько у нас времени? Пять минут? Семь? Каждая секунда может стать фатальной. Обычно вояки сталкерам помогали, чтобы потом на выходе ощипать. У нас есть пропуск, поможет ли он?
Начало давить на виски, словно голову сжимали тисками, появился знакомый зловещий звон. Проклятый лес все не заканчивался. Неужели мы так много прошли?
Сосновые стволы неслись навстречу. Кусты хватали за одежду. Кровь тарабанила в висках, как товарный поезд. Небо – белое. На востоке должно быть красным. Оглядываться некогда.
Звон нарастает. Каждое дерево, каждая травинка будто бы дрожит. От земли словно поднимаются испарения, из-за чего картинка расплывается.
– Быстрее! – заорал я, не узнавая собственный голос, рванул вперед, захлебываясь дыханием.
Там, за стволами – пустырь, за которым КПП? Или мерещится? Все плывет, в мареве не разобрать. Бежать! Двигать ногами, хотя тяжело. Вперед, вперед.
Небо бурое, вверху клубятся багряные облака, позади – всплеск…
Да! Лес закончился. Расплывчатые силуэты зданий. Синее пятно ворот, сминающееся по краям. Не успеем… Или успеем? Бежать!
– Подождите! – кричал я невидимым дежурным.
Подбежал к белому одноэтажному зданию, примыкающему к стене Периметра, затарабанил в окно – оно брызнуло осколками. У них должен быть бункер…
Кто-то толкнул в спину, схватил за руку. Издали донесся искаженный гулкий голос, будто диск заело:
– Иди сюууода. Ууооспели…
Темный коридор. Свет лампочки режет глаза. Топот. Звуки взрываются в голове. Легче, легче, отпускает.
Пришел в себя я на темной бетонной лестнице, ведущей вниз. Кто-то словно прибавил резкость, и зрение вернулось, голову отпустило. Впереди меня спускался русоволосый лейтенант в камуфляже, позади… Я оглянулся. Позади по стеночке шел перекошенный, напуганный Алеша, за ним – пока не разобрать кто. Интересно, все ли успели?
Десять ступенек, и мы очутились в низком бетонном бункере, я чиркал головой по потолку, потому невольно пригнулся, сел на скамейку рядом с двумя вояками. Сопровождающий нас лейтенант, тот самый, с родинкой между бровей, был так высок, что согнулся в три погибели. Он сутулился даже, когда уселся.
Вошел Алеша, четверо вояк уставились на него с удивлением. Алеша икнул и схватился за горло, плюхнулся рядом со мной, еще раз икнул.
– Новичок? – поинтересовался молодой черноволосый сержант.
– Угу, – кивнул Алеша.
– Откуда ты к нам?
– Отсюда. Я коренной москвич.
Черноволосый захохотал.
Следом за Алешей ввалился Полковник, как он ни старался сохранять невозмутимость, вид у него был, словно по нему проехал каток. За Брютом вошел Ржавый, размазал по лицу текущую из носа кровь – ему досталось больше всех. Хорошо, что носом кровь пошла, могло быть и кровоизлияние в мозг.
Сталкеры ошалело крутили головами, поняли, что места на скамейках у стен не осталось, и уселись на пол. Ржавый не замечал, что у него кровь, и пачкал красными пятнами камуфляж и бетонный пол. Только сейчас я заметил, что болит рука, которой я разбивал окно, порезанная осколками.
Подождав, пока мы придем в себя, высокий с родинкой сказал:
– Не зря до последнего вас ждал! – он перевел на меня взгляд. – А ты нам окно испортил. Казенное имущество, между прочим! Но ничего, возместят.
Вот, значит, как. Значит, у Литвинова все схвачено на пропускных пунктах. Не хотел бы я с ним поссориться. Можно сказать, повезло, что он за меня.
В панике Алеша и Брют не скинули автоматы, но вояк нелегальное оружие не смущало. В голове вертелось одно: повезло, и второе: повезло ли тем, за кем мы гонимся. Если придет сообщение от информатора, все хорошо, если нет, значит, хана им, и пойдем мы сразу громить логово «Руны».
Я решил прозондировать почву и спросил у высокого:
– Ты что-нибудь слышал о группировке «Руна»?
– Руна… Руна… – проговорил лейтенант, пробуя слово на вкус, сдвинул брови, и они уперлись в огромную родинку. – Нет, ни разу не слышал. Кто они такие?
– Контрабандисты, – ответил я так, чтобы его заинтересовали таинственные «руновцы». – Действуют в обход всех. Или среди ваших крот, или у них где-то подкоп. Они таскают из Зоны нехорошие, опасные вещи.
– Спасибо, буду иметь в виду.
Брют вскочил, попятился к двери:
