– Похоже, что выброс того, нам поторопиться бы.
Неуютно сталкеру делить кров с военными, так же неуютно лису среди собак. Мне и самому не по себе. Я поднялся и протянул руку военному:
– Спасибо, что помогли… эээ…
Лейтенант руку пожал:
– Эдуард.
– Я Никита. Мы что-нибудь должны?
Глаза молодых вояк загорелись алчным блеском, Эдик покачал головой:
– Нет, можете идти.
Уже на улице Брют поскреб в затылке и выдал:
– Ну ты, Пригоршня, и крут! Как тебе удалось прикормить шакалов? Я тоже так хочу, пропуск хочу, чтоб туда-сюда ходить.
– Проживи с мое, – пробурчал я и осекся, оглядел свой потрепанный всплеском, но не сломленный отряд. – Зона внесла коррективы. У наших врагов была определенная цель, какая именно, я не знаю. Наверняка конкретная аномалия или спарка, теперь все изменилось, изменится ли их маршрут, неизвестно. Известно только, что ушли они недалеко и нам в любом случае на восток. Короче, идем, как задумывали, ждем сигнал от информатора.
Я зашагал по нашим следам в лес, чтобы собрать вещи, которые мы в панике побросали. Первым нашелся чей-то АК, точно не мой, я его раньше сбросил. Вытянутый рюкзак Брюта с зленой подстилкой под задницу, немного в стороне скатился в лужу рюкзак Ржавого, похожий на него самого, – раздутый, квадратный.
Свои вещи я обнаружил уже в лесу, оглянулся и рассмотрел между стволами стену Периметра. Надо же, это совсем близко, а еще полчаса назад казалось, что бесконечно далеко. Похлопал по карману, где лежал ПДА, достал его и включил, чтобы проверить, работает ли он, не убил ли его всплеск. Экран засветился, вспыхнула заставка, и аппарат включился. Есть контакт!
Новых сообщений, конечно же, не было. Не исключено, что те, за кем мы идем, попали под всплеск и погибли. Или ПДА информатора накрылся… Тогда придется идти туда, где они теоретически могли быть, прочесывать местность в поисках трупов или, если враги выжили, искать следы.
Меня догнал Алеша, запыхтел, кивнул на ПДА:
– Пашет?
– Ага. Ждем коррективы.
Но информация не поступала. Значит, экспедиция не пережила всплеск либо у «крота» издох ПДА, все-таки он ближе к третьему кругу, там всплески сильнее.
Сосняк мы прошли быстро, минут за пятнадцать, и наконец выбрались на асфальтовую дорогу, убегающую в лес, а дальше – к самому Дмитрову. На ржавом дорожном знаке «обгон запрещен» безвестный сталкер написал свое имя, из которого сохранилось только «…ряк».
Большую часть дороги присыпали сосновые иголки, пружинящие под ногами. От тяжелого рюкзака начало ломить в пояснице – здравствуй, старость! Все-таки спортзал и бокс – совсем другая нагрузка, эти навыки в Зоне бесполезны.
Воцарившуюся тишину нарушил Полковник:
– Вы это слышите? – он замер, приложив палец к губам.
Я напряг слух, но – ничего подозрительного, едва различимый лесной шелест. Алеша встал на колени и припал ухом к земле, послушал немного, поднялся и развел руками. Зато Брют запрокинул голову и остолбенел, глядя в небо.
Что-то он там увидел, отчего на его подвижном лице разгладились морщины и проступили желваки. Ржавый встал возле него, уставился туда же, задвигал надбровным валиком выбросил вперед руку, как фашист, и сказал:
– Посмотрите, небо – черное!
И правда, на фоне серых туч – темное то ли марево, то ли… Хрен знает что. Если напрячь зрение, видно, что оно распадается на отдельные черные точки.
– Что это может быть? – потирая подбородок, спросил Полковник.
– Не знаю, – пожал плечами я. – Но мне это не нравится.
На этот раз было не до аномалий впереди – сдохнем так сдохнем, есть вероятность, что они нам не встретятся, но всплеск гарантированно обрушится на наши головы и расплавит мозги. Я летел, не оборачиваясь, и так было ясно, что небосвод наливается краснотой, словно вверху, распухая, зреет огромный нарыв.
Воздух неподвижен и плотен. Он тоже застыл, и все звуки в нем застряли. Даже время остановилось, ты бежишь, как во сне, слишком медленно. Рюкзак превратился в ненужный балласт, и я сбросил его – если выживем, вернемся. Остался только «Крис», противогаз и все, что в карманах и подсумках.
Что делали остальные, я не смотрел: каждая секунда промедления может стоить жизни, они взрослые мальчики, справятся.
Деревня неслась навстречу. Я бежал первым, остальные отставали на пару секунд. С автоматом наизготовку я добежал до дряхлого забора, ногой вышиб деревянную трухлявую калитку, ворвался во двор, захламленный гнилыми досками, металлоломом, запчастями автомобилей, заозирался.
Дом был старым, еще советским, это внушало надежду, что тут жили старики, которые никак не могли обойтись без подвала или хотя бы подпола. Оббежал дом, но не нашел входа в подвал. На голову начало ощутимо давить, ее словно зажали в тиски, отчего замедлилась реакция, и соображать я начал с замедлением, потому наорал на Самкина, сунувшегося во двор, не сразу:
– Поодиночке прочесывайте дворы. Кто первым найдет подвал, тот зовет остальных.
