Природа очень быстро заявляет права на чужеродное: консервные банки поедает ржа, хвоя и опавшие листья укрывают мусор, но ливни будто не хотят забывать человека и смывают его с дороги. В игру вступают сосны, их корни двигают асфальт, из трещин к солнцу тянутся ростки.
Мы обогнули водонапорную башню на железных сваях. Еще десяток лет, и время съест железо, башня рухнет, разбросав гнилые доски, которыми оббит резервуар.
– Мы дурни или нет? – спросил Самкин и пояснил: – Прямо пойдем или обойдем?
– Я за то, чтобы обойти, – высказался Коба.
– Посмотри, холм тянется на несколько километров, – сказал я. – А высота всего метров пятьдесят. Это как раз случай, когда поговорка не работает. Заодно и осмотримся, когда взберемся наверх.
– Ладно, доля истины в этом есть, – кивнул Коба.
Склон порос травой, кустарником, и мы вылезли наверх без особого труда, правда, запыхались – все-таки за спинами тяжелые рюкзаки. Пришлось останавливаться, чтобы перевести дыхание. Отсюда открывался великолепный вид: в километре от свалки – небольшой поселок, а дальше лес, покрывающий некрупные холмы темными волнами, и пролески, полосы вырубок, поляны. Ветер разорвал чернильные тучи, и темные облака сбивались в стаю далеко на востоке, там, куда лежал наш путь.
Прямо в середине плато торчал разломанный бетонный столб, откуда вспорхнула ворона и, поймав восходящий поток, принялась взлетать по спирали. Мы зашагали на восток, прямо к темнеющему небу, пестрящему черными точками, только собрались спускаться, как внимательный Джига воскликнул:
– Стоп! Что это с небом? Почему оно все в точку?
– Это вороны, – ответил Коба.
Джига щурил и без того узкие глаза, топтался на месте.
– Но что заставило такую массу ворон на ночь глядя сорваться с места?
– У них такое бывает, – успокоил его Самкин. – В детстве я жил недалеко от вокзала, где до фига высоких тополей. На них ночевали вороны, утром все деревья были черными, и я бегал в школу в обход – опасно, можно было попасть под раздачу. Помню, как-то мой приятель пришел к третьему уроку и оправдывался тем, что вороны обгадили. Так вот, ровно в восемь они срывались с мест и мигрировали на свалку, а когда начинало темнеть, возвращались.
– Все равно мне это не нравится, – не сдавался Джига, приложил палец к губам. – Слышите?
Я слышал только завывание ветра.
– А что я должен услышать? – осторожно поинтересовался Самкин.
– Какой-то странный гул…
Пришлось напрячь слух: сначала доносился едва уловимый звон, но спустя примерно минуту я различил зловещий гул, словно сама земля стенала и жаловалась.
– Мне это не нравится, – сказал Джига настойчивей.
Мне и самому хотелось спрятаться, но пока непонятно, откуда доносится гул, и неясно, куда бежать. Я стал на колени и приложил ухо к грунту: гул усилился, теперь он больше напоминал топот или рокот бегущего по рельсам состава.
Коба дергал бровью и напоминал вспугнутую лань, Джига все так же топтался и шевелил руками, как боксер, готовый принять бой. Самкин кривился, поглаживал автомат, казалось, что он в любой момент готов спастись бегством.
– Похоже, нам надо убираться, – проговорил я, вставая. – Все равно куда, лишь бы стены были потолще, потому что это – гон.
Рокот усилился, теперь можно было выделить рев, рык, свист, стон, карканье… На сотни голосов орали, визжали, выли мутанты.
Самкин заломил руки и выругался:
– Да что за хрень! И всплеск, и гон – все в один день! Кто с нами такой невезучий?
Джига криво усмехнулся:
– Это Зона, детка!
Мы спустились с холма на четверть, теперь надо решать, что делать дальше, причем решать быстро. Но для начала нужно понять, откуда мутанты движутся, чтобы не бежать им навстречу. Даже если поднимемся на плато, это нас не спасет, потому что мутанты залезут и туда. Я не раз видел гон, приятного мало: все мутанты в один момент, словно повинуясь приказу, снимаются с места и бегут, бегут куда-то, все сметая на своем пути, ломая деревья, затаптывая слабых, разрывая людей. Если нет возможности спрятаться в бункере, ты покойник, потому что даже каменные стены обычного дома тебя не спасут.
– Это впереди, – проговорил Джига и начал карабкаться, правильно предположив, что нам надо обратно в Зубово, но до него около километра, успеем ли?
Прежде чем бежать, я обернулся: лес впереди зашевелился и одновременно над соснами вспыхнуло голубоватое зарево, затрещало, как трещит поломанный, брызжущий искрами трансформатор – мутанты влезли в аномалию… «Теслу»?! «Молния» ведет себя тише.
Неужели и правда «тесла»? Посмотрим завтра, сейчас – бежать!
Что было сил я рванул на четвереньках наверх по насыпи, причем балласт сбрасывать нельзя, потому что рюкзаки, где много ценного, мутанты затопчут. На этот раз мне не удалось подняться быстро, земля под ногой осунулась, и я покатился вниз, ухватился за край торчащей из земли бетонной плиты. Остальные уже вскарабкались, никто даже не обернулся: отряд не заметил потери бойца. Надо торопиться, и я заработал конечностями что было сил. Преодолев склон, обернулся и оторопел.
