Мутанты текли из леса сплошным потоком, впереди – колоссы, за ними – норушники и упыри рядом с радиоактивными кабанами и волками, кенги… Кого там только нет! Так же сходит сель или лавина – неумолимо и неотвратимо.
Бежал я, ничего не видя и не замечая, меня кнутом подстегивал многоголосый гомон мутантов. Вот он, склон, по которому мы пришли, вдалеке крыши домов… Туда точно не успеем. Водонапорная башня ближе поселка, правильнее спрятаться там. Если опоры случайно или в порыве ярости не повредит колосс, она выстоит.
– Мужики! – крикнул я уже на краю – обернулся только Самкин. – Прячемся в башне! В деревню мы не успеем.
Бегущий первым Джига оступился, упал и покатился о склону, пока его не остановила плита, теперь вперед вырвался Коба. Я спускался осторожно, чтоб не оступиться и что-нибудь себе не сломать или не вывихнуть. Поравнялся с хромающим Джигой, бросил:
– Ты как?
– Норм, – ответил он и ускорился.
Теперь гул распался на тысячи голосов. Мутанты ревели, визжали, хрюкали, земля сотрясалась под их лапами. Спустившись, я не удержался, глянул наверх и увидел на вершине выводок норушников. В момент гона мутанты не охотятся, они уничтожают всех, кто не мутант, даже на деревья бросаются.
До башни метров сто пятьдесят. Я рванул вперед, на всякий случай повторяя:
– Все – наверх!
Первым башни достиг Коба и принялся карабкаться по крутой железной лестнице, наверху он повел себя правильно: не стал прятаться между емкостью и шатром, а принялся отстреливать мутантов, которые могли бы нас догнать. Дело бесполезное, их не перестреляешь и даже не отпугнешь.
Огневую позицию рядом с Кобой занял Самкин. Я ухватился за ступеньку, подтянулся и начал восхождение. Джига от меня несильно отстал. Вскоре на узкой площадке стало тесно, и я предложил спрятаться за шатром, чтобы мутанты нас не видели и не зверели.
Шатер, окружающий железный резервуар, тут был деревянным и уже изрядно трухлявым. Если стать на четвереньки и приникнуть к щели в полу, то видно, что творится внизу. Первыми башни достигли норушники, издали похожие на людей, которые обгорели, и в кожу вплавилась снаряга. Все норушники пробежали мимо, кроме одного, самого крупного. Он встал на задние лапы, запрокинул башку и уставился на шатер гноящимися глазками, дернул хоботом, похожим на противогаз, заверещал и вцепился в ступеньку зубами, демонстрируя желтые клыки разной длины. Уставился на Лаки, которого словно парализовало.
Мутанты хлынули с холма, они так сотрясали землю, что водонапорная башня вздрагивала и качалась из стороны в сторону. Внизу мелькали спины – черные, рыжие, щетинистые и лысые.
Вот кенги, на вид маленькие и даже милые – что-то среднее между мелкой собакой и кенгуру, они всегда охотятся стаями и опасны тем, что их слюна содержит токсин нервно-паралитического воздействия. Человек теряет способность двигаться, но при этом чувствует боль, когда кенги пожирают его заживо.
Когда поток кенгов иссяк, я заметил армию шатунов, шагающих ровным строем. Они шли, теряя лоскуты одежды, кожи, окруженные вонью гниющей плоти. У самого ближнего голова лежала на плече и таращила пустые глазницы.
Сразу за ними бежал кукловод, издали неотличимый от человека, подгонял стадо из семи подконтрольных ему зомбаков, один был еще свежим – бородой не оброс, не успел исхудать, и контейнер для артефактов от пояса не оторвался.
Земля вздрогнула, еще и еще раз. Сюда скакали колоссы, целых три штуки. Они всегда передвигались прыжками, мутанты помельче старались держаться от них подальше, потому что колосс не смотрел, есть ли кто там, куда он прыгает.
К счастью, мутанты, кроме норушника, которого смыло потоком, башней не интересовались. Но колосс представлял реальную опасность, потому что если…
Колосс-подросток, который был немного меньше двух других, словно услышал мои мысли, заухал, запрокинул уродливую каплевидную башку с искаженными человеческими чертами, втянул ноздрями воздух, устремился на опоры башни, боднул их и взревел от боли.
Башня покачнулась и немного накренилась со ржавым скрипом, мы попадали. Со всех сторон посыпались ругательства. Каждый понимал, что если колосс будет упорствовать, башня не выдержит, рухнет, а мы пойдем на корм мутантам, предварительно сломав себе кости.
Можно выйти на бетонную клетку, откуда стрелял Самкин, но тогда мутанты заметят нас и начнут набегать, и победят, потому что у нас закончатся патроны.
Молодой колосс уперся лбом в башню и принялся ее толкать с недовольным ворчанием. Заскрежетали ржавые опоры, мы с замирающим сердцем молились, чтобы, когда опору ставили, строители не экономили на фундаменте.
– Может, из гранатомета его? – прошептал Джига.
– И нас заодно. Нет. Пока ждем.
Вдалеке рыкнул колосс-родитель. Молодой затряс головой, легонько боднул опору и убежал восвояси.
– Вот теперь я готов перекреститься, – Самкин облегченно выдохнул, а я не спешил, наблюдал за неиссякающим потоком.
