– Нет, вообще-то, не оттуда…
– А чего блажишь, как сумашедший, и дурачком прикидываешься? Обзываешься… Какой я тебе леший, я вообще-то Семен Георгиевич Цапля…
– А похожи на Лаврентия Павловича Берию, – не удержался политконсультант.
– Правда? Вот! Уважаешь Берию? – обрадовано спросил Семен Георгиевич.
– Это крупная историческая личность, заслуживающая самого пристального внимания… – пытаясь уловить ожидания деда, уклончиво ответил Кузнечко.
– Заходи, заходи Вася! Василием же ты назвался? Чего стоишь то с дороги, поди, устал. Самовар счас заправим, чайку попьем… – Дед вдруг посмотрел на свою берданку, которую все еще направлял на гостя, засмущался и быстро убрал ее куда то внутрь дома. – А-а-а, тьфу ты, пугалку от волков держу, один же тут кукую. Заходи, заходи, товарищ Василий.
Дед оказался совершенно замечательным и гостеприимным. Оказывается, по профессии он был военным фельдшером. Причем его отец, царствие ему небесное, был родом из сибирских кержаков – заслуженный подполковник НКВД – МГБ в отставке еще со времен Хрущева. Берию лично видел. Домик был как раз отцовским, а на лето сюда заселялся сын и вел отшельнический образ жизни в некогда большой деревне. Отшельником он стал исключительно из сознательной оппозиционности по отношению ко всем политическим партиям сразу. Есть такие люди в народе, которые, несмотря на годы, прочитали политических книг больше, чем на кафедрах политологии читают, внимательно следят за политикой и всегда имеют собственное мнение по любое вопросу. Проблема, по обывательскому и в тоже время компетентному мнению Цапли, заключалась в том, что правящая партия так и не стала КПСС, а оппозиционные партии или предали заветы отцов-комсомольцев, или стали предательскими вовсе. Вот Цапля и отказался от своих политических увлечений и ежедневных споров с соседями, несмотря на весь свой авторитет в микрорайоне и депутатском корпусе города и на свои многочисленные точные прогнозы по предвыборным кампаниям.
Когда у самовара они выяснили, сколько у них общего, Семен Георгиевич начал усиленно подливать гостю чая. Ему хотелось всячески удержать интересного собеседника подольше за столом, над которым висел старый черно-белый портрет Иосифа Виссарионовича.
– Я, понимаешь, Василий Сергеевич, много чего здесь надумал, в одиночестве-то. Не прав я был раньше, ох не прав. Ведь не в партиях дело-то, не в красных и белых, понимаешь? Зло и в тех, и в тех можно найти. – Цапля уважительно посмотрел на висящего Сталина, затем перевел взгляд в красный угол, где висела икона Спасителя, и перекрестился. – И хорошее можно найти, конечно, и у одних, и у других. Мне кажется даже, что они в чем-то одно и то же, русское. Просто всех со всеми драться заставляют, понимаешь?
– Нет, Семен Георгиевич, не понимаю, – подув на чай в блюдце, снисходительно и вежливо ответил Кузнечко. – Я все-таки уверен, что выборы – лучше гражданской войны, что демократия – лучше хождения строем. Ничего лучше выборов человечество не придумало.
– Так и я так раньше думал, Василий Сергеевич. Но вы там, в Москвах своих, только про это и вспоминаете, а ужасные последствия самих выборов – ни-ни, словно вторую половину мозгов куда-то подевали.
– Ну, поясните свое мнение, Семен Георгиевич, – с некоторой скукой, только из уважения к хозяину, ответил политконсультант.
Хозяин уловил нотки недоверия и превосходства в голосе московского гостя. Наливая Кузнечко третью чашку чая и перейдя от возмущения «на ты», дед громко начал спор с зазнайкой.
– Выборы, Василий Сергеевич, это тебе не хухры-мухры, понимаешь? Выборы – это ого-го, какая штука! Походи по земле-то! Все дерьмецо, что в людях накапливается – р-р-р-раз, и наружу! Все всем врут, каждый каждого дурит с благородной физиономией, спорят до хрипоты, деньжат зарабатывают, кто поумней, а кто поглупей – просто так, бесплатно, старается. А те, кто не хочет в этом участвовать, тех все равно сманят телевизором и разными газетками, и опять – до хрипоты, до колик в печенках…
– Я ж тебе говорю, дед, лучше «все дерьмецо наружу», зато конкуренция! Жизнь кипит, и самые лучшие идеи в предвыборных спорах незаметно открываются и всплывают…
Дед крякнул, посмотрел на Кузнечко, как на агитатора или мошенника:
– Вот дерьмецо и всплывает в спорах твоих! Тут же с другого угла смотреть надо! Я ж тебе как изнутри объясняю! Вся жизнь зависит от выборов, вся. Это разве правильно? Не от надоев с коровы, не от заводов с магазинами, не от учителей с врачами, а от выборов. Вот какая зараза эти выборы, все колом встает пока кого-нибудь не выберут, а как выберут не того – еще больше все колом встает! Учителя, значит, сразу учить начинают не поймешь чему, коровы не доятся, стройки перестраиваются, и финансы в расстройстве…
– Правильно, дед, так и должно быть, выбирают-то власть, депутатов всяких, губернаторов, президентов! – перебил Кузнечко. – Выборы – единственная форма участия народа во власти, от выборов зависит, какая будет власть, какая стратегия и программа развития той или иной территории…
