– Да верю, я верю! – перебил его Иван. – Это ты не верил, когда я тебе про императора Павла рассказывал, в музее, ночью. Просто ты сам же сказал про сказки! Только в сказках всегда побеждает добро. Я теперь почти уверен, что так, как ты говоришь, не может получиться! Какое добро может в предвыборной кампании? Какой из тебя добрый молодец и спаситель отечества или какой Василисы Премудрой? Вась, ты меня прости, но ты же обычный политтехнолог, ты же… нет, и я тоже… ну, все мы немножко… – Иван подбирал слова, чтобы не обидеть Кузнечко. – Все мы немножко циники, чуть-чуть мошенники, в общем, добро и добрые сказки – это же ведь не про нас… Какие уж тут сказки…
– Иван! Ты бредишь! – Кузнечко еще раз расхохотался. – Пойми, этот меч – все равно что золото Колчака найти. Он может вернуть славу целой стране, и какой стране! Великому Китаю! Да они нас так отблагодарят, что впору думать не об этой несчастной Провинции, а о чем-нибудь повыше! А главное, что на выборы пойдет не просто какой-то там политконсультант Кузнечко, а личный друг Китайской республики, предполагаю, что еще и какой-то кавалер или рыцарь Поднебесной, причем с такими деньгами для экономики Провинции, которые ей за всю историю не снились! Вот это будет фортель для всех! Наконец, теперь я совершенно уверен, что Богиня… Ну, одна местная девушка… Точно согласится на свадьбу, и я женюсь на ней, как будто я женился на самой этой области, за две недели до дня голосования! Ах, какая будет свадьба, какая будет свадьба, Иван! Еще никто так глубоко, символично, с такой, как говорится крышей и ресурсами, не выдвигался на губернаторский пост, причем в обход Кремля! Москва только рада будет!
Вот видишь, я все продумал! Сейчас мы пешком выдвигаемся до трассы, там ловим такси или попутку. Я сдаю подписи депутатов с юристом, ты по всей области вешаешь плакаты «Кто такой на самом деле Кузнечко?», чтобы через неделю все висело! Я тем временем мчу в Москву, провожу встречи в китайском посольстве, а дальше ты просто ждешь новостей во всех мировых СМИ. Как подать это здесь – отдельно проинструктирую, и да, готовь посвящение наших людей в нашу «Дружину» на мече-кладенце, я сам копию закажу в Москве. И не скупись, чтобы масштаб и сценарий был голливудским!
– Наверное, все так и получится, ты человек талантливый и везучий, – медленно ответил Иван и сделал паузу, собираясь с мыслями и мысленно проверяя себя на предмет готовности остаться тем новым Иваном, которым он совсем недавно себя почувствовал. – Я выхожу из проекта, Василий Сергеевич, не только из вашего, совсем выхожу. Извините, аванс верну, как насобираю, простите меня.
Повисла пауза. Кузнечко словно переваривал услышанное и не мог переварить. Все что угодно он был готов выслушать с улыбкой и пониманием от Ивана, давно привык к его странностям, но только не это! Он внимательно посмотрел в глаза Туристу, понял, что он не торгуется, не блефует, не находится в стрессе и не пьян.
– Хорошо. Один вопрос. Почему? – Холодно, словно потеряв всякий интерес к Туристу, спросил Кузнечко.
– Не объяснить так сразу, Василий Сергеевич, – смутившись и морщась, словно от зубной боли, ответил Иван. – Понимаете, такое ощущение, что мы с вами решаем свои задачи, вроде бы по правилам, вроде бы даже с благими целями… Вон вы тоже про инвестиции в Провинцию говорите… Наверняка что-нибудь хорошее сделаете… А на самом деле мы разрушаем, дробим, ссорим, соблазняем. И я, и вы, и тысячи других таких же… Поймите, я ни вас, ни себя не обвиняю, не оправдываю никого, и даже не знаю как на самом деле надо… Сколько таких по все стране проснутся с утра и захочет в депутаты. И Провинция эта, она по своим законам живет, тысячу лет жила и еще столько же проживет… Она сама позвала бы вас, Василий Сергеевич, или Москва призвала бы… Чего вы сами-то лезете? Вам скучно стало консультантом работать, но разве это повод сотням тысяч жителей голову морочить? Ну, можно короче сказать, только вы не обижайтесь на меня: совесть проснулась, вот и ухожу. Даже деньгами самого себя соблазнить не получается…
Кузнечко стоял и с прищуром слушал Туриста. Ни разу не перебил его, только завернутый меч запихал себе поглубже под мышку и сунул руку в карман. Потом молча развернулся, сделал несколько шагов, вернулся опять к стоящему неподвижно Ивану, подошел к нему вплотную и произнес речь.
Ему очень хотелось, чтобы после этой речи Турист схватился за голову, включил мозги и побежал за ним. Чтобы потом, как в первую их встречу за чашкой кофе на первых выборах Ежихина, с восторгом внимал каждому слову Кузнечко и фонтанировал идеями, горячо и по-умному обосновывая каждую. Консультант где-то в глубине души чувствовал, что этого не произойдет, но ему очень хотелось что-то сказать Ивану, чтобы тому стало обидно, чтобы он пожалел о своем решении, чтобы он снова был поражен его циничной, изящной и точной мыслью.
