– Иван, когда жила-была Баба-яга – а я с ней встречался лично, когда строили пирамиды и уже старели великие тысячелетние цивилизации, понятия «совесть» просто не было. Что такое две тысячи лет христианства в отдельных странах для истории человечества? Совести не было, а понятие «власть» было всегда, всегда и везде! И ей, власти, плевать на твою совесть. Нет, она, конечно же, может взывать к твоей совести, когда ты ей нужен, но власть живет по своим законам. Власть может вобрать в себя совесть, пользоваться ею, но совесть не может в себя вобрать власть. Знаешь, почему? Потому что сама по себе власть – это всегда грех и претензия на божественность, а совесть с грехом в обнимку жить не может. Я знаю, ты считаешь и всегда считал меня бессовестным, не таким нравственным, как ты. Но я, в отличие от тебя, никогда не прикрывался идеалами какой-то там русской демократии и справедливости. Я, наверное, делаю гадости, но зато сам перед собою не оправдываю их благими целями. Так кто из нас честнее?
Скажу больше. Мир движется по своей логике, на которую ни ты, ни я повлиять не можем. Все движение мира – это разъединение. Разъединение племен, народов, потом разъединение государств, разъединение общества, разъединение религий, разъединение соседей, разъединение сначала большой патриархальной семьи, потом разъединение самой семьи, теперь с Интернетом и развитием медицины разъединяется сам человек, он уже сам не знает, где он, где не он, где реальность, где иллюзия. Это – главное, и то, что пока оно не сильно коснулась этой убогой Тихвинки, ничего не означает, доберется обязательно. Это движение всего мира. Где здесь совесть, Иван? И никто лучше таких, как мы с тобой, не может временно объединять и адресно разделять, никто. Мы – авангард мировой логики, орудие истории.
Вся аномалия России заключается только в том, что ее исторический и природный опыт выживания связан с объединением. Но и она не может остаться в стороне от логики мира. Мне тут один пенсионер по фамилии Цапля на прощание привел слова кого-то из стародавних православных святых: «Демократия на земле – ад, на небе – Царствие». И что с тех пор поменялось? Ни-че-го! Логику и смысл мировой игры нельзя заменить совестью!
Когда весь мир окончательно разъединится, мы достигнем той точки, с которой когда-то все началось на заре человечества, тогда снова будет править миф и те, кто этот миф оберегает. Властвует тот и только тот, кто видит движение мира и возглавляет его! Я – вижу, иначе со мной не происходило бы то, что произошло, и не было бы в моих руках этого чуда, которое, честно говоря, нужно мне лишь на три месяца, понятно зачем! Ты со своей проснувшейся совестью двигаешься назад, ты устарел, не успев прозреть! А я сяду в седло власти. Ты будешь с теми, которые всегда просят, а я буду среди тех, кого всегда просят.
Кузнечко замолчал, выдохнул. Вгляделся в Ивана. На его лице была улыбка, словно все услышанное он давным-давно осмыслил и отверг.
– Бывай! – сказал Кузнечко, развернулся и пошел от черного прошлогоднего сена в сторону центральной улицы, чтобы выйти из деревни.
Кузнечко шел не оборачиваясь быстрым шагом по центральной улице к выходу из деревни, туда, где вдалеке виднелся дорожный указатель с названием населенного пункта.
Он никак не мог смириться с таким ударом со стороны давнего партнера, объективно понимая, что ему сложно будет быстро найти замену. Внутри у него все клокотало и рвалось к отмщению. Отмщение он почему-то видел довольно гуманным: послать Туристу личное приглашение на инаугурацию за размашистой собственноручной подписью. «Главное теперь, – просчитывал Кузнечко, – сдать подписи и уехать в Москву с бесценным мечом». Нужно было успеть хотя бы созвониться с основными держателями депутатских душ, с которыми он заключил сделки. Нужно было успеть встретиться с председателем избирательной комиссии, еще раз проконсультироваться, показать свою лояльность и уважение к этому продвинутому юристу, чтобы все прошло гладко.
Но не успел консультант окончательно переключиться на рабочие вопросы, как вдруг услышал рев двигателя на предельных оборотах, и из леса в сторону деревни вылетел чумазый внедорожник с цепями на колесах, весь в грязи и комьях земли с травой. Через секунду он узнал свой собственный джип, на котором верный Петрович привез его в Провинцию. Сердце радостно екнуло, Кузнечко остановился с улыбкой на лице и мыслью о том, что удача все-таки – его родная сестра.
Джип, словно узнал хозяина, радостно дернулся, переполз последнюю ямину и на полном газу полетел к Кузнечко.
– Василий Сергеевич! Слава богу, живой! Я всех на уши поставил, правда, мы вас совсем в другой стороне искали! – весело тараторил Петрович, сгребая шефа в охапку своими ручищами. – А еще Иван пропал, не дозвониться! Паракорские таксисты сказали, что в эту сторону пошел от трассы и ни слуху ни духу, а вы тут оба значит! Слава богу! Говорил, же что не надо к этой ведьме ходить! Ничего себе, крюк в семьдесят километров!
