Утро было тяжелым. Павел Ибрагимович проснулся по своему биологическому будильнику, как всегда, ровно за пять минут до невыносимой трели будильника электронного, который, весь обшарпанный от регулярных полетов с тумбочки, стоял рядом с их семейным ложем со стороны хозяина. Три мысли, путаясь в голове, заполонили его разум. Первая – что с ним случилось ночью, сон или все же это было? Вторая – что случилось дальше с людьми после Грехопадения, и какова тогда, объективно рассуждая, роль Авдия во всемирной и отечественной истории? Наконец, если контракт был, то не слишком ли быстро он согласился на непонятные, по большому счету, бонусы. От продолжения рассказа проку не много, как бы еще в психушку не забрали, если где кому ляпнешь. А с бонусом для жены как бы и вовсе «Золотая рыбка» не приключилась. Он так и представил свою Алевтину в виде всенародно известной старухи: «Дурачина ты, простофиля, не сумел взять выкупа с Авдия!».
Павел Ибрагимович тяжело вздохнул, решил никому ничего не говорить и поднялся с постели. Алевтина Семионовна накручивала бигуди. Проходя мимо в направлении кухни, откуда уже пахло яичницей с помидорами, муж привычно поздоровался с женой: «Добдгое утгдо, дагадгая». Остановился, ощутил, что рот занят чем-то большим, чем обычно. «Добдгое утго», – попытался он еще раз. Прижал ладони ко рту и пулей бросился в ванную. Прямо в его чугунной ванне в сюртуке, котелке, но в тех же ночных лаптях и с тростью в руках развалился Авдий.
– Павел Ибрагимович, ночью вы совершенно утомили меня своими расспросами, не успел предупредить: пару дней вы будете привыкать к новым ощущениям. Ничего страшного, поменьше говорите дома, а на работе, согласно контракту, я вас подстрахую. Придумайте что-нибудь и выходите из дому, видите, я уже давно готов к чиновничьим будням.
В дверь ванной комнаты уже стучала супруга:
– Павел, Павлуша, что с тобой? У тебя ангина, дорогой, или зуб воспалился? Вызвать скорую?
Супруг быстро и молча собрался, не завтракая, вышел из квартиры промычав, как мог, на пороге, что у него сегодня важное совещание: «Догодгие мои, опаздгдываю!». И убежал. Вслед раздалось что-то возмущенно-обидное от жены, по поводу того, что ему, помимо своего больного желудка, совершенно не жалко и дочь, которую некому завезти на занятия, и она из-за такого несознательного папаши останется дома. А Вовку наедине с котом, само собою, нельзя оставить ни на минуту. И вообще все это крайне подозрительно и возмутительно с его стороны, с чем, в принципе, Павел Ибрагимович был искренне согласен…
Всю дорогу на работу Павел Ибрагимович с ужасом думал о сложившейся ситуации. Старенькая черная тонированная «тойота», доставшаяся ему вместе с персональным водителем от самого зама губернатора, петляла по утренним провинциальным пробкам. Павел Ибрагимович пытался понять, что ему предстоит пережить в новых обстоятельствах. Ничего хорошего не вырисовывалось, как ни крути.
Когда в очередной раз его водитель с начальственными номерами привычно подрезал какого-то обывателя на стареньких Жигулях, лениво выругавшись по поводу чайников на дорогах, Павлу Ибрагимовичу захотелось жестко матюгнуться. Вовремя остановившись, он вспомнил свой утренний конфуз. Потом подумал о тяжелых временах, камерах видеонаблюдения на дорогах, проезжающих мимо провокаторах с синими ведерками и журналистах, которые естественно в ближайшие полчаса выложат в Интернет и его машину и его личную биографию. «А водила, пролетарий, так его раз так, представитель народа, даже не поймет, из-за чего я его премии лишу. Зато обидится, как пить дать, и начнет распускать по автобазе дурацкие слухи о злобных начальниках – чиновниках-бюрократах».
«В принципе, два-три дня обойтись без разговоров не так уж и сложно, – продолжал обдумывать свое положение чиновник. – Да хоть неделю, нашему-то брату!» Но, как назло, именно сегодня и завтра ему предстояло говорить самому, и говорить не просто так. Оценивать его будет самый главный и строгий судья – впереди прием граждан. И ведь не отменить – люди записывались заранее, это новая мода – экстаз пиара с ручным управлением, мол, как хотите, но с народом должны общаться регулярно. «Тьфу-тьфу-тьфу, – подумал Павел Ибрагимович. – Авось пронесет и не будет у Первого вопросов по моей части в эти дни!»
Молчание – золото! Это ж наш брат придумал, до последних времен работало, да еще как!
