Однажды у подъезда его подкараулил Сидр Матвеевич Бломберг, который, прикрывая темными очками огромный фингал, слезно просил о помощи. Он рассказал, что коллеги по строительному бизнесу на юбилее начальника управления капитального строительства устроили ему темную, приговаривая, чтобы он, Сидр Матвеевич отучался выбиваться из буржуазного коллектива и ставить дружественные строительные фирмы в неловкое положение. С другой стороны, он уже месяц не появляется в своем офисе, так как около него круглосуточно дежурили интеллигентного вида, но крайне возбужденные личности, называющие себя библиотекарями, массовиками-затейниками, заведующими сельскими клубами и даже почетными работниками народной самодеятельности, а также родственники всех этих товарищей. Все они часами и втайне друг от друга готовы рассказывать ему о своих заслугах перед отечественной культурой и будущими поколениями, критиковать бесталанных коллег и угрожать написать на сайт Самого Главного, если Сидр Матвеевич не даст им отдельную квартиру.
Откуда ни возьмись, появились пикеты инициативной группы граждан «Нет автобанам в городе!». Эту «Группу верных матерей» возмущал тот факт, что их дети после активного ремонта дорог стали гонять с бешеной скоростью, устраивать ночные гонки, как в безнравственных голливудских фильмах. К тому же редкие лежачие полицейские демонтировались этими же чадами с русским размахом, а чиновники и милиция не понятно куда смотрели.
Совсем обнаглевшие журналисты от оппозиции стали, размахивая конституцией, возмущаться тем фактом, что школьников из семьи Шариковых из Чермет-Омочинского района не возят в школу на специально оборудованном автобусе в соседнюю деревню, а предлагают какие то «чиновничьи подачки» в виде пришкольного интерната. Созданное инициативное общественное движение «За братьев Шариковых» настаивало на том, что братья и их законные представители, то есть их родители фермеры Шариковы, безусловно, имеют право выбора между отремонтированным на деньги партийного главы района пришкольным интернатом, велосипедом и специально оборудованным школьном автобусом.
Последний случай не получил сколько-нибудь общественно-значимого развития, поскольку глава районной администрации, с подачи Павла Ибрагимовича, часть денег местного ПАТП перевел частному перевозчику, что оказалось в три раза дешевле автобуса, и братьев стали подвозить к школе на такси. Общественность, уверенная в крохоборстве чиновников, возмутилась было экономией на детских автокреслах, но после публичной попытки усадить братьев в эти кресла, отказалась от дальнейшей дискуссии. В итоге, в силу испорченных отношений с завистливыми одноклассниками, резко снизившейся успеваемости и конфликтов с водителем из-за регулярно проливаемого на заднем сиденье молока от коровы Зорьки, чета Шариковых письменно попросила избавить их детей от такси. Отец семейства даже публично пообещал «набить сусала до кровавых соплей вот этими вот крестьянскими намозоленными кулаками» тем, кто затеял эту историю. При этом он громогласно рассказывал, как сам ходил в школу за десять кэмэ, благодаря чему был чемпионом области по лыжным гонкам, за что, по нынешним-то меркам, мог бы как сыр в масле кататься и получать деньжищи за олимпийские успехи. Движение «За братьев Шариковых» после экспрессивных намерений сурового крестьянина сразу же прекратило свое существование.
«Так или иначе, – думал Павел Ибрагимович, – просто так это все не рассосется, ой, не рассосется…»
Был на редкость погожий осенний вечер, без ветра, дождя, без низких и давящих на здоровую психику мокрых и мрачных туч. После работы Павел Ибрагимович с наслаждением брел по старинной и тихой части Старо-Пупинска в направлении дома. В качестве высшей милости партнеру кампанию ему составил Авдий, в старомодном сюртуке и с зонтиком вместо трости. Смеркалось, говорить не хотелось вообще – так своим обаянием погрузил их в себя осенний город. До дня голосования, а значит, до окончания срока контракта была еще целая рабочая неделя. Первым не выдержал тишины Павел Ибрагимович.
– Как чудесно вокруг! – сказал он, глубоко вдыхая экологически чистый воздух провинции – и это чудо создано Богом и людьми совместно.
Он остановился и задрал голову на купола древней церквушки. Ее силуэт в последних лучах заката казался произведением кого угодно, только не жителей Старо-Пупинска с их вечным, при всех властях и во все времена, ворчанием, неустроенностью, жалобами, наветами, жадностью, выгодой, вороватостью и пьянством. Павел Ибрагимович пояснил свою мысль не отреагировавшему на его первую реплику Авдию:
– Ну, другие ведь раньше люди были, не то что мы! Глянь вон, старая башня, наши предки ее строили, сражались в ней, а сейчас там сортир и ходить страшно – темнота.
