Так Паран обнаружил себя сидящим напротив всем известного человека, Супротивника Каладана Бруда (этот жирный типчик в выцветшем плаще действительно встал на пути самых могучих Властителей Генабакиса) и наблюдающим, как он ест. Ест и ест. В то же самое время умудряясь болтать.
— Круп знает печальную дилемму о, воистину печального и озадаченного Владыки. Дважды печального? Нет, трижды печального! Четырежды печального — ах, как повторение слова умножает его роковую значительность! Прекратите, Государь Крюпп, или мы ударимся в бесконечный плач! — Поднялся грязный палец. — Ага, Владыка удивляется, не правда ли, откуда ничтожному Крюппу всё это известно? Что именно, спросил бы он также, выпади случай — но Крюпп перейдет случаю дорогу, дав своевременный ответ. Конечно, если у Крюппа имеется таковой. Но смотрите! У него такового нет. Разве это не самое чудесное изо всего?!
— Ради милостей Худа… — начал было Паран.
— Воистину! Воистину ради милостей Худа, о, вы столь умны и достойны титула Владыки Фатида, а также звания "Лучший Друг Крюппа!" Худ — Капюшон в самом центре событий, о да, вот почему вы должны поспешить на Семиградье.
Паран ошалело взирал на гостя, гадая, какой именно пункт рассуждений пропустил.
— Что?
— Боги, о дорогой, драгоценный друг Крюппа. Они же воюют, не так ли? Ужасная штука — война. Ужасные штучки и сами боги. Объединение этих двух ужасов наиболее ужасательно!
— Ужаса… как? А, не обращайте внимания…
— Крюпп никогда не обращает.
— Почему Семиградье?
— Даже боги отбрасывают тени, Владыка Колоды Драконов. Но что отбрасывают тени?
— Не знаю. Богов?
Лицо Крюппа исказила болезненная гримаса. — О, увы мне, ответ непонимающего. Вера Крюппа в сомнительного друга дает трещину. Нет, уже дала. Не трещину, а большой разлом. Нет, не богов. Как можно отбрасывать богов? Не отвечайте — риторические вопрошания требуют лишь молчаливого согласия. О чем это Крюпп? А! На Семиградье творятся самые ужасные преступления. Яйца отложены, планы начерчены. Готов взорваться один особо крупный заряд, взорвется по вашем прибытии — что означает ясно как день: чего вы ждете?!! Фактически, глупый вы человек, вы уже опоздали или опоздаете, в самом зловещем смысле этого слова. Так что вам нужно плыть, пусть и слишком уже поздно — советую отправляться поутру, используя садки и прочие пути не всем доступного ускорения, дабы подстегнуть ваш безнадежный квест. Не вовремя, но в нужное время и должное время все же вы прибудете, и придется вам войти в особую тень — между, если будет позволено Крюппу вслух произнести столь жуткие слова — жизнью и смертью. Что за вялая и размытая метафора явлений, безмерно ее превосходящих в своей равнодушной реальности. Вы уже утомили уши Крюппа, растянули пояс на его обширных брюках и всеми иными способами ослабили его великий интеллект.
Он встал, рыгнул и погладил брюшко.
— Весьма приемлемый перекус, хотя Крюпп советует сказать повару — фиги просто-таки мумифицировались — верно, они из личных запасов Джагута, э?
В этом болоте словоблудия таился весомый смысл, подумал Паран позднее. Он порядком напугал его и подвигнул на новое изучение Колоды Драконов. Хаос выражался в ней сильней, чем когда-либо ранее. В сердцевине мерцало подобие пути выхода — может быть, просто воображение, иллюзия? — но ему нужно попытаться. Сама мысль о такой попытке ужасала.
Он не годится для такого. Он спотыкается, он слеп к запутанному схождению сил, ему стоит усилий поддерживать даже иллюзию контроля.
Встреча с Апсалар стала нежданным подарком. Уже не девочка — но, похоже, так же опасна, как тогда. В ней открылось что-то вроде человечности, иногда проблескивающей во взоре. Он гадал, через что же довелось ей пройти после того, как Котиллион оставил ее под Даруджистаном — что случилось такого, о чем она ему не рассказала… он гадал, удастся ли ей пройти путь до конца, до нового рождения.
Капитан встал в стременах, чтобы размять ноги, и оглядел юг, отыскивая многозначительное сияние, способное открыть ему цель странствия. Но там всего лишь полуденное марево, лысые холмы, торчащие над равниной словно оладьи на сковородке. Семиградье — земля горячая, выжженная; он подумал, что она не особенно привлекательна даже без чумы.
Один из холмов вдруг исчез в туче пыли и кусков мусора. По земле прокатился мощный грохот, лошади заплясали. Он начал успокаивать животных — в особенности своего мерина, решившего возобновить усилия по собственному освобождению, начав скакать и брыкаться. Но тут он почуял, что из разваленного кургана вылезло кое-что еще.
"Омтозе Феллак!"
Кое-как усмирив коня, Паран послал его медленным галопом к разрушенному холму.
По приближении он смог расслышать из глубины могильника — а это явно был могильник — скрежещущие звуки. Затем из провала вылетело сухое тело, с треском покатившись по осыпи. Когда труп остановился, одна рука резко поднялась — и тут же упала. За телом вылетел череп в шлеме, покатился по праху, взмахивая прядями слипшихся волос.
