Апсалар перешагнула кучу трупов. Дальше сразу показался край деревни, и там стояли дочерна сожженные здания. На ближайшем холме под одинокой гилдингой расположилось захваченное воронами кладбище. Черные птицы сидели на ветвях в сердитом молчании. Несколько второпях сложенных погребальных платформ указывали, что жители пытались соблюсти церемонии. Разумеется, надолго их усилий не хватило. Из тени дерева за Апсалар следили белые козлы. В сопровождении Телораст и Кодл она пошла по дороге.
Что-то произошло далеко на северо-западе. Нет, она может сказать точнее. В И'Гатане. Была битва… и свершено ужасное преступление. Жажда И'Гатана к малазанской крови вошла в легенды; Апсалар боялась, что город еще раз дополна хлебнул ее.
Во всех странах имеются места, видящие битву за битвой — бесконечное шествие жестокостей. Зачастую такие места совсем плохо защищены и имеют малое стратегическое значение; но как будто сами камни и почва смеются над потугами завоевателей достаточно глупых, чтобы предъявить на них претензии! Это были мысли Котиллиона. Он не боялся видеть тщетность человеческих усилий и удовольствие, с которым мир срывает "грандиозные" планы человека.
Она миновала последние пожарища и обрадовалась пропаже тяжелой вони. К гниющим телам она уже притерпелась, но здесь царил некий иной запашок, предупреждением въевшийся в легкие. Темнело. Апсалар вскочила в седло и натянула уздечку.
Можно использовать садок Тени, хотя уже поздно — в И'Гатане все кончилось. Но, по меньшей мере, она сможет поглядеть на оставленные трагедией раны и подобрать выживших. Если таковые остались.
— Она думает о смерти, — сказала Телораст. — И она очень зла.
— На нас?
— Да. Нет. Да. Нет.
— О, открывает садок! Тень! Безжизненный путь по безжизненным холмам. Мы умрем от скуки. Скорее! Не оставляй нас!
Они вылезли из ямы, чтобы оказаться в ожидающем их пиршественном зале. Длинный стол, четыре антанских стула с высокими спинками, в центре стола канделябр с четырьмя толстыми восковыми свечами — их золотые огоньки мерцали, отражаясь в серебряных блюдах с малазанскими деликатесами. Запеченная в глине маслянистая рыба сантос с отмелей Картула, с маслом и пряностями; ломтики маринованной оленины с миндальной подливой в стиле северного Д" Аворе; сетийские куропатки, фаршированные бычьей ягодой и шалфеем; дальхонезские жареные змеи и тушеные тыквы; овощное ассорти и четыре бутылки вина — белое малазское из имений Паранов, теплое рисовое Итко Кана, темно-красное из Гриза и славящийся оранжевым оттенком белак с напанских островов.
Калам изумленно уставился на манящее видение, а Буян с бурчанием подошел к столу, стуча сапогами по пыльному полу, и уселся в кресло, сразу потянувшись за гризианским красным.
— Чудно, — сказал, отряхиваясь, Быстрый Бен. — Вот это мило. Как думаете, для кого четвертое кресло?
Калам глянул вверх, на громаду небесной крепости. — Я стараюсь об этом не думать.
Буян захлюпал губами, впившись в оленину.
— Ты подозреваешь, — продолжил усевшийся Бен, — что выбор блюд таит некий смысл? — Он взял алебастровый кубок и налил себе вина Паранов. — Или же хозяин просто хочет утереть нам носы щедростью?
— Мой нос в полном порядке, — сказал Буян, дернув головой и выплюнув кость. — Боги, я смогу съесть все один! Может, так и сделаю!
Калам вздохнул и присел к столу. — Ну, мы хотя бы получили время все обдумать. — Он заметил, что Быстрый Бен подозрительно смотрит на Буяна. — Успокойся, Быстрый! Не думаю, что он нас услышит. Слишком громко чавкает.
— Ха! — хохотнул фалариец (изо рта у него полетели куски, один плюхнулся прямо в кубок колдуна). — Да я не дам Худова ногтя за ваши спесивые тайны! Хотите наболтаться до посинения — давайте, я слушать не намерен.
Быстрый Бен отыскал серебряную шпажку для мяса и осторожно выловил из вина кусочек оленины. Затем отпил глоточек, состроил рожу и выплеснул вино. — Ну, я не особенно уверен, что Буяну не нужно участвовать в нашей беседе, — заметил он, налив новый кубок.
Рыжебородый солдафон поднял лицо от тарелки. Глазки его сощурились от беспокойства: — Я очень постараюсь стать вам ненужным, — проворчал он, хватая бутылку красного.
Калам следил, как дергается кадык — Буян делал глоток за глотком.
— Дело в том мече. Мече Т'лан Имасса. Откуда он у тебя, Буян?
— Гм, тут сантос. В Фаларе эту гадость едят только самые бедные, а Картул считает ее деликатесом! Идиоты. — Он взял одну и стал счищать глиняную оболочку с жирной кожи. — Мне его дали на сохранение.
— Т'лан Имассы? — спросил Калам.
— Да.
— Так его хозяин намерен вернуться?
— Если сумеет.
— Почему какой-то Имасс дал тебе меч? Они дорожат ими и часто используют. Для дела.
— Не там, куда он направлялся. А это что? Птица?
— Да, — сказал Быстрый Бен. — Куропатка. Так куда направлялся тот Имасс?
— Куропатка. А что это — вид утки? Он ушел в большую дыру в небе, чтобы ее закрыть.
Колдун выпрямил спину: — Тогда скоро его не жди.
