Темный Трон поднял длиннопалую руку, и она заполнила почти всю карту. Затем сжал пальцы в кулак. — Давай-ка поглядим, — забурчал он, — хорошо ли я понял. — Один палец распрямился: — Безымянные идиоты освободили Деджима Небрала. Почему? Потому что идиоты. Они попали в ловушку собственной лжи, и потому им пришлось избавиться от слуги, исполнявшего их же приказ, но слишком рьяно! — Голос Амманаса все повышался. Над кулаком показался второй палец. — Затем ты, Владыка Идиотов, решил освободить Дераготов, чтобы избавиться от Небрала. Но погоди! Еще краше! — Третий палец. — Некто ДРУГОЙ, особо буйный бродяга по Семиградью убил двух Дераготов, и этот буйный все еще бродит поблизости, явно готовый привязать новые трофеи к хвосту чертова жеребца! — Его голос стал криком. — И еще! Еще! — Рука снова сжалась в кулак, он потряс им. — Ты желаешь, чтобы я послал Гончих на Семиградье! Потому что до плесневелого орешка, что у тебя вместо мозгов, наконец-то дошло: Дераготы не займутся Небралом, пока не найдут моих Гончих! И если они ворвутся в поисках в мое королевство, их никому не остановить! — Он замер. Затем пальцы начали хаотически корчиться, принимая самые невероятные положения. Темный Трон зарычал, спрятал взбесившуюся руку. Раздался шепот: — Великий гений. Почему я такого не придумал? — Он вновь закричал: — Почему? Потому что я не идиот!
С этим присутствие бога пропало.
Паран хмыкнул. — Ты так и не сказал, пришлешь ли Гончих на Семиградье.
Показалось, что он расслышал слабый крик ярости… но, может быть, это всего лишь воображение. Паран вернул карту в колоду, положил колоду в карман сумки, медленно встал. — Ну, — вздохнул он, — все было совсем не так плохо, как я ожидал.
Когда Еж вернулся, Ганат и Карполан вышли из повозки. Они бросали на Парана озабоченные взгляды.
Призрак подозвал капитана ближе и спокойно прошептал: — Так, как мы хотели, не получается. Слишком большая дистанция — пока я подберусь к ближней, дальняя взорвется… если Псы близко, то… ну, в общем, не сработает.
— И что предлагаешь?
— Вам не понравится. Но это единственный путь.
— Давай, сапер!
— Оставьте меня здесь. Уходите. Сейчас.
— Еж…
— Слушайте! Смысл есть. Я уже умер — я выберусь.
— Может быть, Еж, ты выберешься. Но скорее твои остатки разорвут на куски — если не Дераготы, то скопище иных местных чудовищ.
— Капитан, мне не нужно это тело — оно для удобства, чтобы вы видели, с кем разговариваете. Верьте мне. Это единственный для вас путь выйти отсюда живыми.
— Давай попробуем компромисс. Мы будем ждать, сколько сможем.
Еж пожал плечами: — Как хотите. Только, капитан, не опоздайте убежать.
— Тогда делай свое дело. И… спасибо, Еж.
— Всегда равный размен, капитан.
Дух удалился. Паран обратился к Демесанду: — Вы уверены, что сможете быстро извлечь нас отсюда?
— Это будет сравнительно легко, — отвечал трайгальский колдун. — Когда найден путь в садок, становится известно его положение относительно других мест. Успехи Гильдии целиком зависят от Обозрения. Это набор карт, Ганоэс Паран. С каждой миссией они становятся более точными.
— Весьма ценные документы. Думаю, они хорошо скрыты.
Карполан Демесан улыбнулся, промолчав.
— Тогда готовьте путь, — сказал Паран.
Еж уже скрылся из вида где-то в темноте за ближней статуей. В ложбинах скопился туман. Похожее на ртуть небо казалось очень высоким, однако Паран отметил, что свет меркнет. Они провели здесь всего один день?
Кажется… неправдоподобным.
Его слух потревожил звук разрыва. Жулёк. — Это сигнал, — воскликнул капитан, бросившись к коню. — Первой падет самая дальняя статуя. — Он вспрыгнул в седло и подвел мерина к повозке, в которой уже скрылись Ганат и купец. Едва он подъехал, окошко раскрылось.
— Капитан…
Их прервал гром взрыва; Паран увидел вдали столб дыма и пыли.
— Капитан… кажется… я удивлен, но…
Второй взрыв, ближе. Статуя сразу исчезла.
— … мои возможности оказались гораздо меньшими, чем я думал…
Вдалеке раздалось низкое, злобное рычание.
"Первый Дерагот…"
— Ганоэс Паран! Я сказал…
Третья статуя детонировала, ее пьедестал пропал в раздувающейся туче дыма; полетели камни и пыль. Передние лапы отвалились и статуя склонилась вперед, покрылась трещинами. Начался обвал.
Карета подпрыгнула и закачалась на рессорах. Внутри разбилось что-то стеклянное.
По земле пошла рябь.
Лошади взбесились и, вращая глазами, начали рваться из упряжи.
Воздух разорвал новый рев.
Паран прищурился, всматриваясь сквозь клубы пыли, отыскивая Ежа между последними двумя статуями. Ни движения в сгустившейся тьме. И тут взорвалась четвертая статуя. Причуды столкнувшихся взрывных волн заставили ее упасть набок, повалив последнего каменного зверя.
— Пора сваливать!
Это заорал Карполан Демесанд.
— Погодите…
— Ганоэс Паран, я не уверен в…
— Просто стойте…
На рев третьего Дерагота отозвались два других, и голоса их звучали ОЧЕНЬ БЛИЗКО!
— Дерьмо. — Он не видел Ежа. Последняя статуя, уже покрытая сетью трещин, упала, едва разорвались заряды в подножии.
— ПАРАН!
— Ладно — открывай клятые врата!
