– Хорошо, что-нибудь придумаем, я вам сразу перезвоню, – закончил он разговор. Как по команде вражеский катер тут же развернулся и быстро полетел в сторону залива.
– А чего он старый-то такой? – переспросил Зоран.
– Это не жених, это дядя мой, успокойся.
– Какой еще дядя? – удивленно сказал он, глядя почему-то на Алису, но та развела руками.
Лодка медленно двинулась в темноту, Любан стоял на мостике, Щербатый, как ни в чем не бывало, продолжал читать книжку.
– Так, Алис, быстро узнай, из какого ближайшего порта мы можем перелететь на Шри-Ланку, первый рейс.
Я развернулась поблагодарить Зорана, но телефон зазвонил снова.
– Мама?
– Что, тут еще и мама есть? – Зоран испуганно отшатнулся, а потом отбежал зачем-то к Любану.
– Нет, я все еще на Мальдивах, ну, ты же слышишь волны? Слышишь? Отменила рейс просто. Я с молодым человеком познакомилась, теперь на яхте катаемся вокруг Мальдив. Я тебе перезвоню.
– Афины, – сказала Алиса, как только я положила трубку.
– Что?
– Ближайший рейс, прямой из Афин, завтра в пятнадцать пятьдесят.
– Чего? Куда путем держим, девочки? – крикнул Зоран с мостика.
– В Афины! – заорала я в ответ.
– В Афины? – удивленно протянул он. Вместе с ним на нас оглянулись Любан и Щербатый, которого, как мы потом выяснили, звали Максом.
– А что ты предлагаешь, выкинуть нас на необитаемом острове?
– Ладно, в Афины так в Афины, – добродушно ответил он, не глядя на протестующего Любана. – Надеюсь, дотянем.
Яхта как будто поменяла курс, но догадаться об этом можно было только интуитивно, потому что все пространство вокруг нас окружала тьма, а далекие огоньки берега казались призраками или морскими светлячками.
– А он милый. – Алиса подмигнула щербатому Максу, который принес нам две кружки с плещущейся на дне водкой. Макс за это время успел избавиться от своей шапочки-пидорки и даже попытался расчесать волосы, которые теперь стояли лохматым пучком вверх.
– Ага, сбросить в воду нас хотел, – припомнила я и улыбнулась. – Стенька Разин нашелся.
Не понимающий по-русски Макс радостно приподнял свою кружку в ответ, но тут же убежал на зов Любана.
– По-моему, если его помыть, он станет блондином. – Алиса кивнула на Зорана, что-то эмоционально объяснявшего Максу. – А может, и не станет.
– Одного блондина мы с тобой уже тут видели. И из-за него улетели в Рим.
– Скорее всего, лорд не виноват. Бабка и правда могла туда собираться, а потом пережарилась. Кстати, тогда на ресепшен, помнишь, это наш друг Саверио помог мне с переводом и сказал, что Вандельхох выехала из отеля. А на самом деле она, может, и не выезжала никуда.
– Я уже подумала об этом. Хорошего проводника мы с тобой выбрали, лучше не придумаешь. Ночевку в полиции собирался нам устроить. А в полиции наверняка все друзья-одноклассники, раз он сам из этих мест. Я-то как такое пропустила, у меня ж чуйка на людей развита за километр, ты ж знаешь.
– А при чем здесь чуйка. Может, он нормальный, и тоже не виноват, – философски заметила Алиса, глядя на далекий берег. – Представляешь, вот у тебя поместье, ты в нем вырос, а тут на него начинают претендовать три чужие бабы.
– Сейчас расплачусь. Хочешь, отдай ему свою конюшню, раз такая добрая, – предложила я, затягиваясь сигаретой.
– Мою конюшню? – Философское настроение мгновенно улетучилось. – Вещи наши украл, в казино специально затащил, подонок. Хорошо хоть в порту Сашку встретили, птицу додо спасли. И степлер со мной. Но шкатулка-дубликат у него осталась.
– Все это мне напоминает историю атомного шпиона, которого израильские спецслужбы ловили-ловили, выманили из Лондона в Рим, а потом выкрали в Израиль. Тот с бабой перед этим познакомился, а ей, видите ли, захотелось на лодочке покататься. И вот он от Ми-6 ночью на лодочке сбежал в море, а там уж ребята ждали. Баба, наверное, хорошая была, уговорила.
– Там плохих не держат.
– Мы с тобой как тот шпион. Нас в итоге поимел какой-то мужик, тем более итальянец. Тебе не обидно?
– Ну, на самом деле это, скорее, мы его поимели. – Алиса достала из сумочки желтый бумажник Корсо. – Паспорт, деньги, кредитки, права… Так, а это что у нас? – Она вытащила из бумажника золотой медальон.
Украшение было крупным, итальянцы вообще любят на себя навешивать. Нельзя сказать, что смотрится дурно, даже естественно, как только к этому привыкаешь. Тем более делают они это искренне, и вкус у них отличается от среднестатистических потребностей обычного рэппера. Тем не менее медальон выглядел странно даже для итальянской искренности, начнем с того, что это была ухмыляющаяся морда. В принципе, этим описание можно было и закончить.
– Наверное, какой-нибудь местный бог сарказма, – сказала я, убирая медальон в бумажник и закидывая в сумку. – Когда успела?
– А пока вы по набережной гуляли.
– И он не заметил?
– Положила вместо него свою шкатулку и забыла.
– Круто. Эй, погоди-ка, – сказала я, глядя, как она разрывает паспорт, – образец подписи оставь нам.
