– Разумеется, – ответила Алиса. – Как только начали туманы закрывать твой край от взоров пристальных моих, сняла я драгоценный медальон, в бриллианты оправленное сердце, и в сторону Британии швырнула, – процитировала она классика и с размаху кинула в море паспорт и водительское удостоверение нашего неудачливого героя. – Ну, денег там две с половиной тысячи плюс кредитки, а вот документики придется восстанавливать. Ты хотела после казино покататься на яхте. Получай.
– Девочки, идите сюда, не бойтесь! – крикнул Зоран из салона, где Макс уже накрывал на стол.
– А душ у вас есть? – уточнила я.
– Конечно, за шторкой.
– Пойдем, подержишь шторку, – объявила я Алисе.
– Ты посмотри на нас! – захохотала она, как только мы разыскали внизу узкую душевую кабину, действительно прикрытую длинной занавеской, в нарисованных красных клубниках.
При свете тусклой желтой лампочки в покрытом сажей зеркале стало видно, что мы похожи на двух грязных котов с помойки, которых Зоран вынул прямо из среды обитания. Теперь по крайней мере было ясно, почему Любан смотрел на нас с такой тоской.
– Шампуня и геля для душа не видно, зато есть отличное мыло, – Алиса указала на толстый зеленый кусок в мыльнице, – и зубная паста!
– А у меня даже зубная щетка с собой, – похвасталась я.
– Везет тебе. Зато наши вечерние платья у Саверио.
Через минут десять мы кое-как привели себя в порядок и поднялись наверх.
– Наконец-то, – улыбнулся Зоран. – Я им рассказал, что ты сбежала от мужа.
Ребята за столом раздвинулись, Макс поднял вверх большой палец, Любан смотрел сочувственно. Теперь, когда мы хоть чуть-чуть отмылись, а полиция перестала двигаться по следу, его отношение к нам заметно улучшилось.
– От жениха, – уточнила я.
– Какая разница, – сказал он. – Мы тут рыбу оставили.
Макс подвинул к нам сковородку и даже выделил две поцарапанные тарелки. Любан, еще раз хлебнув что-то из стакана, пошел к мостику.
– Что будете делать в Афинах? – спросил Зоран, откидывая со лба спутанную прядь волос.
– Нам сразу надо в аэропорт, у нас самолет в четыре часа завтра, – пояснила я.
– Но мы туда никак не успеем, только к вечеру! – Он что-то крикнул Любану, тот в ответ рассмеялся, – нет, не успеем.
– А надо. У нас самолет, мы летим на Цейлон спасать китов.
– Китов, – повторил он и расхохотался так, как будто я сказала что-то очень смешное. – Если киты – другое дело. Молодцы, девочки, ушли от мужа спасать китов.
Макс только пьяно улыбнулся, достал сигарету и принялся рассматривать картину на стене. Картины плохо вписывались в интерьер, точнее, никак в него не вписывались. На одной из них была изображена смуглянка в красном платье с какими-то дынями. Ее лицо закрывала большая зеленая шляпа, так что оставалось видно только темно-красный рот, грудь и дыни. На второй человечек в желтой с зеленью хламиде пальцем чертил в воздухе окружность. Рядом с ним росло лимонное дерево, но он не обращал на него внимания, сосредоточившись на огоньках, которые разлетались под его рукой. К центру картины грубой булавкой, совсем как бабочка в коллекции, был пришпилен букетик засушенных цветов.
– Орула, – внезапно произнес Зоран и, увидев, как вытянулись наши лица, показал на картину: – Это бог Орула.
– Орумнила, – поправил Макс.
– Орумнила, – мягко повторил Зоран. – Нравится?
– Как его зовут? – переспросила Алиса.
– Орумнила – бог мудрости и повелитель судеб на Кубе. Максимилиано повесил.
Горло внезапно пересохло и начало саднить.
– Ты сначала сказал Орула, – напомнила я, сглотнув.
– У него много имен: Орумнила, Орула.
– Ориша, – продолжил Макс, сонно улыбаясь.
– И он все про нас всех знает, – закончил Зоран. Казалось, ему стало тяжело говорить.
Но трансформация произошла со всеми нами. Я взглянула на Алису – ее лицо позеленело. Да и сама я ощутила неизвестно откуда взявшийся приступ морской болезни, которой у меня никогда раньше не наблюдалось. Я опустила руку назад, но тут же вскрикнула, наткнувшись на что-то мягкое, тем более что при соприкосновении с моими пальцами оно зашевелилось. Из-за дивана вылез темно-серый кот, из тех, что обычно рекламируют новые корма. Ничего особо примечательного, кроме оливковых глаз и оторванного почти под корень левого уха, в нем не было. По крайней мере, пока он не открыл рот и не мяукнул, глядя на Макса, ужасно низким басом.
– Это еще один наш талисман, Нарвал – кот Любана.
Нарвал повернулся ко мне в профиль, так что на фоне округлой головы стало видно единственное уцелевшее ухо.
– Нарвал, единорог. Смешно, – через силу улыбнулась я. Резко мне стало еще хуже, а летавший до этого в голове вертолет теперь еще и принялся жужжать.
Получив свой кусок рыбы, кот не стал его есть, а прямо с трофеем в зубах пошел к хозяину на мостик. Но едва я встала из-за стола, чтобы пройти за ним и немного размяться, как пол под ногами поднялся и с размаху ударил меня по лбу.
Очнулась я оттого, что меня трясли как грушу, одновременно стараясь отвинтить голову. С трудом разлепив правый глаз, я увидела знакомую шапочку Макса и тут же зажмурилась, надеясь, что он не заметил движения.
