Охотники за пламенем полностью

Зафира бинт Искандар сбросила капюшон, встряхнула волосы, и чёрная грива волнами упала на спину. От представшего перед глазами зрелища у Дина перехватило дыхание.

Волосы сияли в лучах палящего солнца. На лбу выделялся «вдовий пик», доставшийся ей от матери. Зафира ослабила застёжку, и плащ, который она носила, чтобы скрывать женскую фигуру, упал на палубу.

От маскировки, которая долгие годы сопровождала охоту, не осталось и следа.

Даже с большого расстояния Зафира заметила широкие улыбки Ясмин и Ланы. Кулак Миска восторженно взмыл ввысь. Остальные глядели с благоговением – с даамовым благоговением! – и ей потребовалось всё самообладание, чтобы не спрятаться за спиной Дина. С облегчением Зафира пожала плечами. Новости распространяются быстро, и слухи в ближайшее время доберутся и до Крепости Султана.

Куфия Хайтама развевалась на ветру, и он отсалютовал двумя пальцами, прижав их к брови. Зафира чуть было не засмеялась.

Если бы не халиф.

Накинутый на плечи плед едва скрывал искажённые яростью черты Аймана. Долгие годы Зафира охотилась в Арзе, доказывая, что действия женщины не приносят несчастий. Но он не верил. Он гневался.

Окажись Зафира перед халифом, она бы точно испугалась за собственную жизнь.

Мужчины, похоже, испытывали смешанные чувства. Некоторые из них казались обрадованными. Некоторые неодобрительно свистели. Другие стояли с потемневшими лицами, и их мрачность была заметна даже с большого расстояния.

Если бы не халиф.

Одной лишь эмоцией он растоптал все её победы – храбрые походы в темноту, возвращение из Арза, добычу пропитания для народа – и отбросил их прочь. Просто потому, что Охотник оказался женщиной. Как он мог допустить, чтобы подобная несправедливость пустила корни в его сердце?

«Я покажу ему, на что способны женщины».

Зафира испугалась собственной мысли, настолько грубой, злой. Завоевания Арза было недостаточно. Поэтому теперь она плыла на остров Шарр.

Что бы ни задумали ведьмы и короли, Зафира отомстит за отца и восстановит справедливость.

А по возвращении, имея в руках волшебство, она поможет дочери халифа занять трон, принадлежащий ей по праву. Она вернёт Аравии магию и заставит самого султана склониться перед ней.

Зафира подняла подбородок и с вызовом в глазах встретила взгляд халифа. И тогда Арз ожил.

В семнадцать лет Насир впервые узнал о возможностях султана. Султан же, в свою очередь, изучил особенности сына. Физическая боль не действовала на принца, ибо султанша позаботилась о том, чтобы тело его стало сильным, непобедимым, выносливым.

Тогда же Гамек узнал о сострадании, от которого Насир, вопреки всем стараниям и уговорам, никак не мог избавиться. Пусть хашашин и убеждал себя в обратном, но, просыпаясь в поту, с бурлящей в жилах кровью, он понимал, что от чувств не сбежать.

Сострадание убивало.

Однако в Крепости Султана ничто не было лёгким, особенно смерть.

В ночь после похорон матери Насир страдал в одиночестве, стараясь поверить, что душераздирающая невидимая боль не останется с ним навечно.

На вторую ночь, ощутив в темноте чьё-то присутствие, Насир проклял себя за все тренировки и обострённые чувства, которые стали их результатом.

На третью ночь она подкралась ближе. Тени сливались с её кожей; глаза светились под тусклой луной.

На четвертую ночь, собрав расшитые бисером юбки, она села рядом с Насиром на стену, откуда открывался вид на распростёртые за дворцом дюны. Она, его служанка, сидела рядом как равная. Принц был слишком потрясён, чтобы промолвить хоть слово, иначе сказал бы то, о чём сожалел бы по сей день.

На пятую ночь с губ хашашина слетело имя. Кульсум. И тогда, приоткрыв рот, девушка подарила ему такой сладкий голос, какого его почерневшее сердце не имело права слышать. Вскоре её губы открылись не только для пения.

Их встречи продолжались до тех пор, пока Гамек не застал их вместе. В тот момент, когда пальцы Кульсум глубоко затерялись в волосах принца, губы разомкнулись, а голос был хрипл от мрачной мелодии, которой она научилась у своей матери.

Всё, что было после, Насир вспоминал лишь вспышками.

Они двое спотыкаются на стене. Они двое сначала стоят бок о бок, как ровня, а после – один позади другого, хозяин и служанка. Факелы горят тускло, ибо Гамек ненавидит свет. Клинок, золотой в свете огня, готовый к удару.

Приоткрытый рот Кульсум. Испуганные глаза. Обмякшее тело. Слёзы на щеках.

Её язык в серебряной шкатулке, подаренной ему в конце.

Корабль покачивался, когда Насир поднимался по деревянным ступеням. Ночью принц почти не спал. Образ сверкающей, богато украшенной серебряной шкатулки горел под его веками.

Любовь – это слабость, сострадание – бремя. Если бы он только мог избавиться от сердца и уничтожить тем самым адское проклятие, это осчастливило бы его отца.

Отец непременно полюбил бы его.