Голос мужчины был мелодичным и плавным, сладким, как шоколадный напиток, который Зафира, Ясмин, Дин и Лана пили в одну из тёплых ночей Деменхура под бескрайним небом.
– Кто он? – прошептала Зафира.
Насир посмотрел на неё.
– Даже если бы и знал, ты думаешь, я стал бы тебе рассказывать?
Значит, не знал.
– Альтаир, очевидно, с ним знаком. Я предполагала, что и ты тоже. Ты же принц.
Глаза его поймали лунный свет.
– Боюсь, я не более чем принц. – Насир сжал губы, злясь на себя за признание. – Пора уходить.
Тени позади зашевелились.
– И куда именно вы собрались идти? Теперь, когда мы спасли ваши жалкие жизни?
Пелузианка. Она говорила так быстро, что, казалось, забывала дышать. Насир выставил перед собой лезвие наруча, однако женщина равнодушно смотрела на Зафиру. Не женщина. Девушка. Вероятно, на год или около того старше Охотницы.
– Почему ты спасла меня? Ты ведь меня не знаешь, – спросила пелузианка. Её стриженая голова сияла в свете луны. Плечо обрамляла золотая манжета.
Пелузия делилась на три сословия: земледельцы, эрудиты, состоящие из изобретателей и учёных, и воины. Эмблема со скрещенными копьями на манжете выдавала в женщине одну из Девяти Советниц, главных воительниц халифа. И всё же одна из её рук – от плеча до кончиков пальцев – пестрела древними буквами. Это был знак эрудитов, ибо только они ценили знания настолько, чтобы окрашивать ими тела. Неужели она сменила род деятельности, услышав зов сердца?
– Ты мой враг? – спросила Зафира, отчего Насир раздражённо зарычал.
На пухлых губах пелузианки заиграла ухмылка.
– Мне никогда не нравился Охотник Деменхура. И моё копьё могло бы пригвоздить тебя к земле прежде, чем наш принц шевельнул бы рукой. Если это означает «быть твоим врагом», тогда, полагаю, это так.
Зафира изо всех сил пыталась сохранить самообладание.
– Ну? Почему ты спасла меня?
Зафира открыла рот, но из уст вырвался лишь шёпот. Она тряхнула головой, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Насира.
– Так было правильно.
На лице пелузианки промелькнуло странное выражение.
– Честь давно мертва, девочка.
– Там, откуда ты родом, благодарность тоже мертва? – огрызнулась Зафира.
На мгновение ей показалось, что пелузианка воткнёт копьё ей в ногу, но та лишь рассмеялась, сжала грозное оружие обеими руками и опустила голову.
– Кифа Дарвиш, присягнувшая великой Гаде бинт Джунд, халифу Пелузии на юге королевства. – Женщина кивнула Альтаиру и мужчине, который стоял в нескольких шагах от неё. Дружеский настрой исчез так же быстро, как и возник. – Теперь пора в путь.
Насир, стиснув челюсти, беззвучно двинулся вперёд. Зафира повернулась, чтобы расспросить Кифу, откуда та пришла, как и почему, но девушка занялась втыканием иглы с ниткой в плоть окровавленной руки. Не вздрагивая.
Глаза Зафиры расширились.
– О, ты решил к нам присоединиться! – обратился незнакомец к Насиру.
Он двигался с кошачьей грацией, какой Зафира могла бы ожидать лишь от людей из рассказов Бабы. Клетчатую куфию удерживал богато украшенный венец из чёрного металла. Овал лица подчёркивался тёмной бородой, подстриженной так же коротко, как и у Насира, но намного изящнее. Золотистая кожа, слишком светлая, чтобы принадлежать пелузианцу, сияла в лунном свете. Вокруг левого глаза извивалась татуировка, нанесённая тускло-золотыми, почти бронзовыми, чернилами.
– Кто ты? – спросила Зафира.
Его обведённые сурьмой глаза скользнули по ней, и мужчина улыбнулся, сверкая зубами.
Эта улыбка вызвала в душе Зафиры чувство безопасности. Эта улыбка заставила её усомниться во всём.
– Меня зовут Беньямин Хаади, – представился он.
А затем человек, который помог им убить взбунтовавшихся сафи, приподнял концы своей куфии, чтобы обернуть их вокруг головы, обнажив два золотых кольца, сверкающих на верхней части одного уха.
Удлинённого уха.
Беньямин Хаади не был джинном, исполняющим желания. Он был тщеславным бессмертным альдераминцем – настоящим сафи. Кроме этого он оказался двоюродным братом Насира и сыном халифа Альдерамина. Хотя Насир и знал, что у сестры султанши есть сын, двойной барьер Арза между Крепостью Султана и Альдерамином не позволил им встретиться прежде.
Как и все надменные сафи, Беньямин был быстрее и мудрее людей. Хорошо бы в жилах Насира текло больше крови сафи.
Что его связывало с Альтаиром? Как вообще он здесь
– Итак, мы попали в оазис теней, готовых растерзать каждого из нас, как пойманного в ловушку зверя.
– Я думала, что чрезмерное многословие было побочным эффектом морской болезни. Если бы я знала, что ты так болтлив, я бы ни за что с тобой не пошла, – простонала Кифа.
Беньямин, казалось, задумался над её словами.
– Почему сафи, наделённый даром красноречия, не может им воспользоваться?
– Быть может, потому, что другим не настолько нравится звучание твоего голоса, как тебе самому? – сухо предположила Охотница.
Беньямин нахмурился.
