Зафира никогда бы не подумала, что сдержанный принц станет браниться, но, судя по всему, даже у него был свой предел.
Альтаир тихонько усмехнулся:
– Вам становится хуже, мой Султан. В следующий раз…
Серый камень джуму’a затопила тьма.
Существо неслось по небу, и его длинные крылья бились о ветер, как волны Баранси. Сила струилась по острым как бритвы перьям, тёмным, точно у сокола. Клюв играл всеми оттенками заката.
Альтаир присвистнул.
– Рух, – изумилась Зафира, когда птица с криком поднялась в облака.
– Ей подходит лишь одно имя: «гигантская птица с острыми когтями», – сказал Альтаир.
– Имя помогает понять, с кем или с чем мы имеем дело, – возразила Зафира, имея в виду не только птицу.
– Она права, – согласилась Кифа, когда небо наконец прояснилось. В мгновение ока рух превратилась в пятнышко на горизонте, чёрную звезду на тёмном небосводе. – Но будем всё-таки надеяться, что нам не придётся иметь с ней дело в ближайшее время. Я оставила халифа не для того, чтобы стать кормом для птиц.
– В сказках их всегда описывали большими и достаточно сильными, чтобы схватить когтями слона. Но я и не представляла, что он
– А ещё в сказках слоны топают по мифическому острову на дальнем востоке, но только ты находишь что-то из этого интересным, Охотница, – зевнул Альтаир.
Остаток ночи они провели на джуму’а. Зафира прислонилась к окружающему камень выступу, борясь с неумолимо опускающимися веками. Беньямин заявил, что устал от путешествия, и уснул прямо посреди камня, не беспокоясь о жажде убийства, полыхавшей в глазах хашашина.
В голове Зафиры гудел круговорот мыслей.
И она намеревалась получить ответы, даже если для этого придётся приставить джамбию к идеальной шее сафи.
Должно быть, в какой-то момент она задремала, потому что вскоре свет пробился сквозь редкие облака, и скупой жар раннего солнца пробудил в ней тёплую дрожь.
Зафира невольно вспомнила холодные утра в Деменхуре, когда Лана, приготовив завтрак, давала ей в руки горячую харшу, маслянистую и зернистую. Пока лакомство таяло во рту, Зафира готовилась к новому дню охоты. Как же она соскучилась по еде, которая не была бы сушёными финиками и хлебом, чёрствым настолько, что им можно было оглушить человека. Как же она соскучилась по своей сонной деревне.
Принц даамовой Смерти прислонился к выступу на другом краю камня, скрестив ноги и руки. Голова его была поднята к небу; глаза закрыты. Ночью он не предпринял попыток убийства. Видимо, пока он лишь обдумывал свои коварные планы. Ему ничего не стоило проскользнуть в руины и быстро исчезнуть. Не раз Зафира замечала, как он, готовый к бою, осматривает джуму’а. Но потом взгляд принца останавливался на ней, и поза его вновь делалась расслабленной.
Зачем Принцу Смерти Зафира? Разве что для убийства.
Размяв плечи и отпив воды, Зафира вскарабкалась на выступ. Она прижала холодный металл кольца к губам и оглядела местность, подавляя горе, бурлящее в её горле.
Повсюду лежали руины. Огромные участки устилал песок. Дюны вздымались и опускались волнами. Охотница заметила большой оазис, который ещё вчера они видели с минарета, – зелёно-синее пятно, волнующееся под солнцем.
– Высмотрела что-то интересное? – спросил Беньямин.
Зафира спрыгнула, отряхнула руки. Песок прилип к ладоням.
Она никак не могла поверить, что встретила сафи.
Беньямин улыбнулся её пристальному вниманию. Назвать его красивым было бы ложью. Он был поистине совершенен, со скульптурными чертами лица и безупречной золотой кожей, подчёркнутой изысканно подстриженной бородой. Тёмно-карие глаза окружала идеально нанесённая краска. Два золотых кольца, продетых сквозь верхнюю часть правого уха, сверкали в свете дня.
– Недалеко отсюда есть оазис, – сказала Зафира, отводя глаза.
– Туда мы и отправимся, – кивнув, ответил сафи. – Знаешь, я никогда не думал, что Охотник Деменхура на самом деле –
Зафира скривила рот.
– Наверное, трудно было заставить паука подобраться достаточно близко.
– О, у меня был паук рядом с тобой, Охотница. Но я недооценил верность твоих друзей.
