Она вовсе не возглавляла список охотников Серебряной Ведьмы. Она и
Зафире захотелось лечь. Нет, нельзя. Она же вроде не старец.
Косые солнечные лучи сияли золотом на зелёной листве перед ней, там, где в тишине открывалась тропа. Яркие цветы распускали лепестки, маня к себе нежным перезвоном.
«
Тени безмолвно напоминали, что ей никто был не нужен. Она могла находить путь от оазиса к оазису, от руин к руинам, могла найти эту жалкую книгу. Могла в одиночку вернуть Аравии волшебство, не беспокоясь о том, кто с кем в союзе и кто планирует её убить.
Но.
Она вспомнила нежное прикосновение ткани к своей коже. Печаль в глазах принца. Смех Альтаира. Настойчивость Беньямина. Тень, преследующую тёмные глаза Кифы.
Зафира жаждала ответов. И ответы эти хранил Беньямин.
И тогда она повернула назад, надеясь, что не пожалеет о своём решении.
Насир смотрел на деревья и ждал –
Хотя Беньямин и был виноват в побеге Зафиры, Насир кое-что узнал из его рассказа. Сафи дал ответы на многие вопросы, которые принц никогда не решался задать.
– От напряжения я скоро состарюсь, – простонал Альтаир, занимая руки клинками. То, насколько весёлым и смертоносным он мог быть в одно и то же время, не могло не настораживать.
– С возрастом люди становятся мудрее, – отметила Кифа. Судя по выражению её лица, Альтаира она мудрым не считала.
– И это говорит девушка, которая сопровождает болтливого сафи. Зачем ты вообще пришла? – спросил Альтаир.
Пелузианка не вздрогнула, даже невзирая на вытянутые клинки.
Какое-то время Кифа изучала генерала, а затем пожала плечами.
– Волшебство. Месть. Ничего необычного.
Альтаир засмеялся. Насир попытался удержать губы от улыбки.
Беньямин, нахмурив брови, мерил шагами оазис.
Вскоре появилась Охотница, глядя на всех с жутковатым спокойствием. В животе Насира шевельнулось смутное беспокойство. Плечи девушки ссутулились, затем выпрямились. Она снова подняла подбородок.
Беньямин насторожённо вскинулся. В сияющих золотом глазах мелькнуло облегчение.
– Я бы хотел извиниться, – медленно произнёс он, обращаясь к Зафире. – Сафи склонны игнорировать человеческие чувства. Мне следовало подумать, прежде чем откровенничать.
Было нетрудно забыть, что Беньямин
– Я не хашашин, но, по моим скромным наблюдениям, ты, кажется, не можешь оторвать от неё глаз, – протянул Альтаир на ухо Насиру.
– Ревнуешь? – спросил принц. Порванный конец тюрбана трепетал на лёгком ветру, тихонько лаская шею.
– Ревновал бы, если бы не знал, что твой взгляд частенько прикован и ко мне.
Брови Насира нахмурились.
– Она нужна мне.
– О, так говорит любой мужчина, когда дело доходит до…
– Закрой рот. Или используй его в другом месте, – прорычал Насир, удивляясь, зачем вообще заговорил с болваном.
Альтаир изобразил, будто сжал губы, однако молчание длилось не дольше чем смерть насекомого.
– Эй, что бы ты ни думала, это не я.
– Заткнись, – огрызнулась Охотница, подойдя ближе.
К удовлетворению Насира, Альтаир вздрогнул.
– Я вернулась лишь потому, что вы в любом случае пойдёте за мной. А я устала от того, что вы двое постоянно дышите мне в шею.
– Ты хоть знаешь, каково это, когда мужчина дышит тебе в шею? – спросил Насир.
Он провёл слишком много времени с Альтаиром.
Даже генерал выглядел удивлённым. Кифа фыркнула, в то время как Беньямин взмолился небесам о терпении.
Охотница замерла, и Насир заметил точный момент, когда она
– Не смотри на меня так. – Осознав ошибку, Зафира с вызовом встретила его взгляд.
– Как? – Насир приподнял бровь.
– С этой глупой пародией на жалость.
Принц выдавил сухой смех.
– Ты думала, что влюблена в него?
Зафира не ответила, и её молчание заставило его надавить сильнее, ибо остальные слушали их разговор. Ибо он был сыном своего отца.
Насир приблизился.
– Позволь открыть тебе тайну, Охотница: покойник любил тебя, но ты его – нет.
– Чёртов Гулюль, оставь её в покое, – сказала Кифа, прижав руку к лысой голове.
– Смерть – это единственное предсказуемое событие в жизни. Так почему же для всех она становится такой неожиданностью? – спросил Насир.
