– Дарвиши рождены быть эрудитами. Сидеть со свитками папируса и выдавать блестящие идеи, как коровы дают молоко. Мне нравятся слова, но я предпочитаю силу клинка. Даже когда мне в руки сунули тростниковое перо, я возжелала, чтобы оно превратилось в копьё. Я возжелала получить силу, которая приходит с осознанием, что я стою между кем-то и смертью. Мой отец – великий изобретатель, и больше всего на свете он ненавидит магию. Но я на втором месте, потому что он хотел, чтобы все его дети стали маленькими копиями его самого. А я отказалась. И он заставил братьев и сестёр ненавидеть меня с такой же яростью, как он сам. Но Тамим был другим. – На этом имени голос воительницы надломился. – Если бы брат не спас меня от моего собственного отца в моей собственной чёртовой спальне, я бы покончила с собой. Мой отец наказал его. Он отправил Тамима в Арз. Я последовала за ним, думая, что смогу спасти его, но о моём приходе уже знали. Трусы. Они перерезали ему горло.
Кифа засмеялась. Тихим, горьким смехом.
– Мой учёный брат истекал кровью у меня на руках. И я закричала. И в ответ на мой гнев деревья исчезли, пусть и на краткий миг.
Зафира пристально посмотрела на пелузианку.
– Перед смертью Тамим назвал это любовью. Особой формой магии. Теперь я знаю, что это Арз позволил мне превратить деревья в листья, потому что я чёртова мираги.
Кифа покачала головой.
– Его тело ещё не остыло, когда я сбрила волосы и сделала из его браслета наконечник копья. Говорят, никто не вступает в школу Девяти Советниц в столь поздние годы. Но вот я здесь, подлый мир.
Огонь взвился, и луна замерла, услышав резкие слова Кифы.
– В тот день я похоронила себя вместе с Тамимом. Зная, что ты мертва, обретаешь свободу. Когда ты призрак, никто не может к тебе прикоснуться. – Её улыбка ранила точно нож. – Халиф отклонил просьбу Беньямина о помощи, потому что «Шарр – авантюра». Но ведь мертвецы ни к кому не привязаны, так? Я попрощалась и присоединилась к болтливому сафи. Не во имя чести, а потому, что нет мести слаще, чем вернуть то, что мой отец ненавидит больше всего: магию. – Кифа встретилась глазами с Зафирой. – Теперь ты понимаешь, почему я считала, что честь умерла? Когда даже женщине, основавшей королевство, нельзя доверять? Когда отцу нельзя доверить собственную дочь?
Зафира не знала, что на это ответить. Она знала, что мир жесток, но никогда не пыталась постичь пределы его жестокости.
– Он… Твой отец… – Зафира не могла закончить вопрос.
Ответом Кифы послужил отведённый взгляд и то, как разомкнулись её губы, прежде чем она стиснула челюсти и её глаза вновь сделались стальными.
Этого ответа было достаточно.
– Мы с тобой чужие, Охотница. Временные союзники. Мы можем покинуть Шарр и больше никогда не думать друг о друге. Но в это мгновение мы – две души, потерянные под луной, голодные и одинокие, плывущие по течению вод, которых не постигли. Мы охотимся за пламенем, за светом в темноте, за
Кифа замолчала, когда что-то застонало в тени. Глаза её блеснули, когда она продолжила:
– Вместе мы поднимем дюны с земли и обрушим смерть с небес. Вместе мы способны на всё.
Зафире показалось, что не огонь костра сейчас согревает пустоту в её груди.
Кифа Дарвиш растянула губы в улыбке, и это было похоже на начало чего-то, на что Зафира никогда не надеялась.
– Так что? Хочешь чего-нибудь?
Зафира посмотрела на протянутые руки Кифы и приняла синий мешочек.
Засахаренный миндаль.
Когда Альтаир заснул, Зафира ещё долго была настороже. Беньямин настолько глубоко погрузился в свою книгу, что тоже скорее походил на спящего. Кифа дремала на спине, с красным поясом под головой, с копьём на груди. Неистовая дева в минуту покоя.
Не это ли и есть жизнь? Собрание мгновений, собрание людей. Каждый потерян, всегда, где бы он ни был.
Зафира встала, окинула взглядом руины. Она нигде не увидела принца, и это было к лучшему.
Схватив свежую тунику, Охотница вытащила из сумки кусок любимого мыла и накинула на плечи плащ, тяжесть которого казалась одновременно знакомой и чуждой. Почти как помеха, почти как любимое одеяло.
Она шарахнулась от суетящихся жуков, поднялась на самую высокую точку руин, затаив дыхание при звуках хрустящего под ногами щебня, и посмотрела вдаль. Недалеко от места, где она стояла, пейзаж усыпала небольшая группа деревьев. Если между ними затерялся ручей, Охотница намеревалась им воспользоваться.
Пески затаили дыхание, когда Зафира, прокравшись между каменными глыбами, ступила на зыбкую землю.
