Зафира медленно выдохнула. Сначала она думала, что слышала лишь зов тьмы, но теперь заговорили и пески? Охотница остановилась, чтобы оглянуться: огонь превратился в светящуюся точку между каменными плитами, однако тишина обещала, что её отсутствия никто не заметит.
Зафира ускорила шаг, миновала одну пальму, две, а затем вышла на поляну, окружённую несколькими деревьями. Она раздвинула ломкие лозы, скользящие между извилистыми корнями и шатающимися камнями.
Высокая трава сменилась более низкими растениями. Слабое течение ручья несло тёмно-синие воды с запада на восток под мрачной луной. Зафира улыбалась, как никогда радуясь возможности вымыться.
Пока не услышала звук.
Звук стали, разрезающей ночь. Выдохнув поток проклятий, Зафира снова скрылась в тени.
В лунном свете его выдавал профиль, тонкий и неподвижный. Непокрытые растрёпанные волосы. Заострённый нос. Чуть приоткрытые губы. Зафира представила бурю в его мрачных глазах. Он приподнял голову, сверкнув полосой шрама.
Насир. Что-то закипело в животе Охотницы.
Принц медленно опустил голову и поднял перед собой скимитар. Зафира посмотрела вправо, но не увидела соперника.
Он помедлил, выставив вперёд скимитар, и её взгляд последовал за блеском клинка к руке Насира, плывшего сквозь траву. Она слышала о хашашинах и их тренировках, но никогда не предполагала, что в этих упражнениях кроется нечто большее, чем грубая жестокость.
Это не было ни грубым, ни жестоким. Это было танцем, грациозным и гибким. Исполненным изящества. Насир двигался так, будто был сотворён из тихой воды. Плечи и спина его оставались прямыми. Зафира могла только представить, насколько плавными были бы его движения, если бы он скользил по песку, а не по неровной траве оазиса.
Быстрый как молния, Насир прыгнул, описав полный круг, прежде чем резко опустить скимитар по ниспадающей дуге. Он закончил, прижав плоскость клинка к другой руке и выдохнув.
Принц опустил оружие, приняв новую стойку. При виде его обнажённой груди, небольших выступов вдоль живота, отбрасывающих тени на его кожу, глаза Зафиры вспыхнули. Мускулы Насира змеились, напрягались в такт дыханию, низкие тёмные шальвары колыхались вокруг бёдер.
Когда принц повернулся к воде, у Зафиры перехватило дыхание, живот сжался.
Его спину усеивали пиявки. Аккуратные, будто намеренно упорядоченные, ряды толстых чёрных комочков начинались на лопатках и спускались вниз до пояса штанов. Насир исчез в потоке, который определённо был глубже, чем ручей, если смог скрыть его с головой. Возможно, это была река. Но откуда ей знать? Зафира всю жизнь провела в Деменхуре, где был только снег, снег и ещё больше снега.
Охотница прижалась головой к ближайшему дереву. Ей казалось, что она ощущает присутствие рядом Ясмин. Теории текли с губ подруги, как розовая вода на свадьбе. Принц с пиявками на спине? Зачем? У него плохая кровь? Яд? Болезнь? С виду он был достаточно здоровым.
Может быть, ради удовольствия?
Мысли Зафиры прервал приглушённый всплеск. Насир вышел из воды. Тёмные волосы прилипли к его голове, а шальвары – к ногам и… Она сжала губы, издав лёгкий звук, когда её пульс участился. Шея вспыхнула.
Для пущей достоверности Зафира добавила в голос подруги нотку лукавства.
Охотница подняла взгляд, когда Насир медленно прошёлся по телу полотенцем. Он небрежно вытер спину, а затем повернулся ей к лунному свету.
Тени блеснули, сгустились.
Это были вовсе не пиявки. Это были
Зафира выдохнула сквозь зубы.
Насир замер.
Она не шевелилась. Не дышала.
Он наклонил голову.
Она выругалась, повернулась, побежала.
Вокруг царила тишина, если не считать громких ударов её сердца. Никаких звуков погони.
Пока воздух не уплотнился за её спиной.
