– Из того, что я слышала о Кассандре, этой женщине нельзя было ничего объяснить. Ею овладели безумные мечты о славе.
– К несчастью, ее навязчивая идея затронула и Реми. – Мартин вздохнул. – Она возжелала, чтобы он стал отцом ее ребенка. Она угрожала уничтожить капитана своей черной магией, если она не заполучит его в постель. Как бы невероятно это ни звучало, она на самом деле выплавила проклятый медальон, чтобы приобрести власть над моим капитаном. В ту ночь, когда она решила заполучить Николя, я отправился к ней вместо него. Как бы я ни трусил перед ведьмами, я решил для себя, что гораздо лучше справлюсь с Кассандрой, чем Реми, мой благородный друг. Тогда я был полон сил и уверенности в себе даже больше, чем теперь. – Мартин безрадостно рассмеялся. – Той ночью на город надвинулась дикая гроза, гораздо хуже, чем сейчас. Небо заволокли черные тучи, оно сотрясалось от чудовищных раскатов грома и молний, как если бы мир тогда стоял на краю гибели. – Он замолчал и обхватил себя руками. – Я пробрался в комнату гостиницы, где Кассандра ждала Реми. Я знал, что ведьма страдала пристрастием к сильным горячительным напиткам. Мой план и строился на этом. Я решил напоить ее настолько, что она забудет о Реми и отдаст смертоносный амулет, которым она угрожала уничтожить его. Но я просчитался, я не учел колдовские чары самой Кассандры. – Его передернуло. – Эта женщина была потрясающе красива, собственной, леденящей красотой. Длинные черные волосы, мертвенно-бледная кожа и незрячие черные глаза. Я сумел напоить ее, но она нанесла удар и по моими чувствам тоже. Она пользовалась какими-то странными соблазняющими духами. Их пары, казалось, заполнили мою голову, лишили разума, отняли все мои собственные желания и чувства. Когда ведьма поняла, что Реми не придет, она решила… она решила воспользоваться мной вместо него. Прежде чем я сообразил, что происходит, я уже упал в кровать с нею, забыв про свою любовь к Мири, цель, из-за которой я оказался там, забыл все, кроме вожделения, которое пробудила во мне Кассандра. – Мартин свесил голову и хрипло закончил: – Помню, когда я вышел из гостиницы той ночью, я плюхнулся на колени и меня неудержимо рвало. Я чувствовал себя… я был насквозь пропитан заразой. Прошло очень много времени с той ночи, прежде чем я решился даже в глаза смотреть Мири, уже не говоря о том, чтобы прикоснуться к ней.
Оскорбительное признание для любого мужчины. Мартин ни с кем, никогда не говорил о событиях той ночи, даже с Мири. Он не мог взять в толк, как Кэт заставила его открыть ей душу.
Он ждал от Катрионы одного только презрения к его слабости, но женщина обхватила его руками со спины и заговорила:
– Мартин, я знавала очень многих дочерей земли, которые готовили любовное зелье или духи, способные совратить любого мужчину. – Голос ее звучал так же нежно, как и ее прикосновение. – Если честно, я вовсе не осуждала их за это. Я испытывала одно только ожесточение против мужчин, после того как Рори О'Мира предал мою веру в него. И обычно говорила: «Так им и надо! Пускай мужчины сами позаботятся о себе». Но подчинять себе мужчину, пользуясь своим преимуществом над ним, ничуть не лучше насилия над женщиной.
Кэт оказалась права, хотя ему и неприятно было признаваться себе в этом.
Ему стало легче. Он выплеснул из себя часть ядовитых воспоминаний, пускай даже он и не сумел полностью открыться Кэт. По-прежнему с ним оставался страх, связанный с Кассандрой и их дочерью, который все равно останется с ним и будет часто посещать его, страх такой невероятной силы, что он редко признавался в нем даже самому себе.
Он притянул Кэт в свои объятия и опрокинул ее на спину. Их губы встретились в поцелуе, наполненном жаром и страстью, но тут до Мартина внезапно дошел смысл слов, произнесенных ею, которые неожиданно сами собой всплыли в его голове.
– Кто это, дьявол его разбери, этот Рори – Рори О'Мира? – требовательно спросил Мартин, отодвигаясь и нависая над ней.
– Никто. Парень, которого я когда-то знала.
Она попыталась отвлечь его мысли новым поцелуем, но Мартин не поддавался.
– Это совсем несправедливо. Я поделился с тобой всеми моими самыми темными тайнами.
– Жизнь вообще несправедлива, – с вызовом ответила Катриона, запустив пальцы в волосы на его груди. – Разве никто до сих пор не научил тебя этому?
– Я учен достаточно, чтобы получать то, что я хочу. Праведным или неправедным путем.
Прижав Кэт к матрацу, он стал водить пальцами по ее ребрам, подвергая ее беспощадной щекотке. Кэт корчилась, била его по рукам, задыхаясь от судорожного смеха.
– Ладно, ладно, будет тебе, ты, французский изверг, – она глотнула воздуха. – Я все расскажу, только прекрати.
Когда он остановился, она метнула в него свирепый взгляд исподлобья. Игнорируя ее свирепость, он поцеловал ее в переносицу.
– Рори – племянник моего отчима, – неохотно пояснила Катриона. – Тэнист клана О'Мира.
– Тэнист?
