Охотница за жемчугом полностью

Должно быть, Кай утонула, когда пыталась выбраться из желудка бакэ-кудзиры. Ей все это кажется. Как еще объяснить существование говорящего дракона? В мифах и сказках Дракон-повелитель был богом, повелевающим приливами, таким же переменчивым, как океан: иногда благожелательным, иногда злонамеренным. Каждый год на летнем фестивале жители деревни устраивали парад в его честь. Пятьдесят мужчин облачались в драконий костюм и танцевали, спускаясь по ступеням храма, следуя через всю деревню в сторону прибоя. Кай не смогла сдержать хохота, а потом вдруг разрыдалась. Жабры ее зашипели, в горло попала вода. Может, она оказалась на пути в Подземный мир? Кай вытащила из развевающихся волос Киши кусочек серебристого плавника и погладила ее бледную щеку.

– Ты не мертва, ныряльщица, – возвестил голос. – Я спас тебя. Но над водой ты меня не услышишь, а потому я вернул тебя в море.

Кай на мгновение зажмурилась и покачала головой, надеясь, что так сможет прогнать странный голос. Слышать в своей голове чужие мысли было страшно и жутко.

– Это мои слова, а не мысли, – ответил дракон. – Если бы ты слышала мои мысли, то не вела бы себя столь неблагодарно. Ты упала бы на колени, возблагодарив меня за божественное вмешательство.

Что? Божественное вмешательство? Если бы все обстояло именно так, то дракон спас бы сестру, а не ее. Да и с какой стати богу есть дело до каких-то ныряльщиц? Какой в этом смысл?

Дракон-повелитель недовольно прижал уши к голове, изо рта его вырвалось что-то горячее и пронеслось над головой Кай; вода забурлила. Девушка пригнулась и обняла Киши. Ей стоило бы поблагодарить его, в самом деле, сказать то, что он хотел услышать, но Кай ведь не могла контролировать свои мысли. Каждая клеточка ее тела молила, крича: «Прошу, верни мою сестру!» Кай тяжело дышала и с каждым вдохом проглатывала все больше воды – когда она плакала, жабры оказывались бесполезны.

«Прошу».

– Я отвечаю за приливы и отливы морей, а не жизненной силы, – проговорил Дракон-повелитель. – В мире духов у меня власти нет.

Дракон медленно двигался по спирали. Кай обернулась вокруг сестры и зарыдала, уткнувшись ей в плечо. Она могла бы остаться здесь навсегда. Она тоже хотела умереть. Они пришли в этот мир вместе, как яйцо с двойным желтком. Без одной не могла существовать и другая.

– Я донесу вас до лодки на Бамбуковом острове, – сказал Дракон-повелитель.

Но Кай его не услышала. Она думала лишь о матери, которая родила их в море, и повитухой ей стала Хамако. Неудивительно, что и умереть им суждено тут же.

«Забери мои жабры, – подумала Кай. – Оставь меня с ней».

– Смертные не перестают меня удивлять, – пророкотал Дракон-повелитель низким, хриплым голосом. – Вечно недовольны тем, что им дарят. Мой зять, рыбак Урасима Таро, был таким же. Дочь моя привела его к нам домой, в Свежее море, и наделила его бессмертием. А он отверг самый великий из даров.

Кай закрыла глаза – вода убаюкивала ее. Хамако часто рассказывала им эту историю. Урасима Таро спас черепаху от мальчишек, которые тянули ее за ласты и били по панцирю палкой. Черепаха оказалась дочерью Дракона-повелителя, морской принцессой. Она привела его в коралловый дворец и вышла за него замуж. Но через три дня Урасима Таро затосковал по родителям и решил вернуться на землю. Когда он прибыл в свою деревню, то понял, что на земле прошло три сотни лет, и все, кого он знал, давно умерли. Кай рыдала всякий раз, когда тетя рассказывала эту историю: отчего-то она казалась ей такой реальной… В море время действительно текло совсем по-другому. Там оно словно ничего не значило.

– Прости, Дракон-повелитель. Я не заслуживаю второго шанса. Моя сестра должна жить. Спроси у Бэндзайтен.

Бэндзайтен была защитницей ныряльщиц за жемчугом повсюду – и в Свежем море, и в Соленом море. Они молились ей всю жизнь.

– Да.

Кай открыла глаза и дернулась – древнее лицо дракона оказалось совсем близко. Она смотрела прямо в его расширенные ноздри.

– Давай отправимся к Бэндзайтен, – продолжил он. – Она и решит, стоит ли тебе жить или умереть.