– Однажды, давным-давно, – обратилась она к громко стрекочущим сверчкам и цикадам, двигаясь вперед по темной тропе, – жил-был военачальник. Как-то его жена ушла по делам, и он ждал, когда та вернется домой. Она пришла, но не одна – перед ним предстали две одинаковые женщины. Тогда военачальник понял, что одна из них – лисица. Он обнажил меч и пригрозил, что убьет самозванку. Первая женщина стала умолять о пощаде: «Прошу, прошу, не убивай меня! Я твоя настоящая жена!», а вторая только рявкнула: «Убери эту штуку! Совсем, что ли, с ума сошел?» Так он и понял, что его настоящей женой была вторая женщина. Самозванка же обратилась в лисицу и, справив ему на ноги малую нужду, убежала.
Услышав конец этой истории, они с Киши всегда смеялись до колик, но на этот раз Кай еле сдержала слезы. Она попробовала начать другую историю, но могла думать лишь о том, что они с Киши больше никогда не смогут придумать этим сказкам новых концовок. Кай заплакала еще громче. Хорошо, что вокруг никого не было и слышать ее могли только сверчки и цикады. Когда слезы иссякли, Кай пустилась бежать, и чем больше она прилагала усилий, чем быстрее бежала, тем меньше чувствовала. А она больше ничего и никогда не хотела чувствовать.
Последний участок тропы оказался таким крутым, что ей пришлось ползти на локтях и коленях до самого верха, – забравшись, она свалилась без сил. Когда дыхание ее выровнялось, Кай с трудом поднялась на ноги и стерла с лица грязь и прилипшие мелкие камушки. На той стороне гряды, что выходила к океану, в небе тонким серпом повис месяц. Кай повернулась к долине – холм был усыпан темнеющими деревьями, огибавшими разлившийся вдалеке пруд. Здесь было так темно, что Кай не увидела ни пихты, ни воронов. Усталая, она забралась на широкую ветку и устроилась там, где ствол начинал раздваиваться. Кай достала из тайного кармана чашу. Есть не хотелось, но нужно было как-то убить время, отвлечься от брошенных матерью слов, что все это ее вина.
– О Великий Источник Щедрости, – проговорила она, – прошу, даруй мне кашу.
Кай совершенно выдохлась и не думала, что что-то еще способно ее удивить – после такого-то дня! Но когда из середины чаши заструился дымок, она дернулась и чуть не выронила ее из рук. Пар набирал силу и постепенно заполнил чашу до самых краев. Кай вытянула над ней указательный палец. Ей хотелось опустить его в облако дыма, проверить, как работает магия, но она боялась, что ошпарится или превратит палец в кашу. На секунду дымок будто замер, а потом начал вихриться в другую сторону, от краев к центру, и из-под него показалась каша. Когда пар полностью развеялся, Кай с осторожностью осмотрела еду. Она поднесла плошку к губам и сделала глоток, чтобы проверить, что каша настоящая. Теплая, но не слишком горячая, с идеальной текстурой… не слишком густая, не слишком жидкая. В любой момент получить любую еду, какую ей только захочется, – разве это не потрясающе? В неудачные для ныряльщиц годы их семья перебивалась высушенными мидиями, пойманной отцом рыбой и овощами из сада. Теперь же Кай могла попросить у чаши деликатесы, о которых слышала в столице: салат из медуз, или фаршированную орехами и водорослями рыбу на углях, или толченый лед, вымоченный в сиропе. Но больше всего ей сейчас хотелось каши – такой простой и знакомой.
Доев, Кай свернула куртку, подложив ее под голову вместо подушки, и закрыла глаза. Она не надеялась заснуть, ведь рядом не шумел, как обычно, океан и не посапывала Киши – ей наверняка приснятся кошмары про призрачного кита и скользких морских змей. Однако когда Кай открыла глаза, то поняла, что настало утро и сквозь листья пробиваются лучи солнца. Она не только смогла заснуть, но и сделала это, сидя на дереве, а не лежа в своей постели! Все, что случилось с ней – встреча с призрачным китом, Драконом-повелителем и Бэндзайтен, – казалось лихорадочным сном. Она коснулась шершавого древесного ствола и осознала, что ей не помешает облегчиться. Все было реальным. Все – в том числе и смерть Киши. Кай замутило.
Она сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Кай хотелось кричать, пока от ее крика не разверзнутся небеса, а затем закопаться в землю. Но вместо этого она сделала глубокий вдох, вдох ныряльщицы, задвигая грусть и ужас подальше, мысленно скатывая их в шарик величиной с моти[1] и запирая в деревянную шкатулку с секретными панелями – такие делал деревенский резчик по дереву. Возможно, Киши вернется. Но для этого Кай нужно проделать долгий путь. Она забралась выше по ветке, чтобы как следует рассмотреть долину. Далеко на горизонте над заостренным деревом, возвышающимся над всеми остальными, вилось зловещее темное облако. Кай словно наблюдала, как зачинается буря, вот только вместо того, чтобы переждать ее, она должна была отправиться в самое ее сердце.
