– Она мне мешала. Я ей так и сказал – ты мне мешаешь! Мне-то что, что она не может там одна. Привыкай. Я-то вот привык. И не надо никого, нечего тут топтаться, путаться под ногами. Я проявил гуманизм в отношении её, а она возомнила о себе много. И наглеть начала, командовать мною. Есть же предел, мера должна быть. Что ей одиноко? А мне с ней по городу ходить? Ручки крендельком! Невеста без места! – горячился Дед. – Сколько она так продержится, не знаю, но пока нету.
– А мне вчера в прихожей говорит: ой, голова кружится, надо бы в аптеку сбегать за лекарствами. Тут позвонил кто-то, открываю – внук её стоит. Я выхожу, оглянулся – она ему тиснула пятёрку в руку. Любовь за деньги покупает, педагог со стажем! Чего, я самый молодой? Послала бы внука в аптеку, пусть отрабатывает бабушкину любовь. Топчется каждый день, сшибает денег на пиво и сигареты. Может, она боится, что он вместо лекарств пиво купит?
– Теперь всё между нами покончено. Пошла она к ядрёной бабушке. Катрина всё понимает, тактичная, а эта как приклеилась пластырем, вместе с кожей не оторвать, не отогнать.
– Всё она прекрасно понимает. Два высших образования, психологию изучала.
– В своих целях меня использует. Пусть она теперь и поживёт, а то сходи ей за молочком, за творожком. В аптеку. Барыня, её мать! Я за дверь, а она по телефону! Холодильником пользуется, в телевизор весь день смотрит, телефон горячий после неё. Делает вид, что нет ей замены. А уже в глазах рябит – мелькает и мелькает, так я тебе скажу. Оседлала и ножки свесила. Другой раз с магазина ко мне напрямую. Принесёт пакетик. Творог, хлеб. Чего в руках держать, клади в холодильник. Так она и привыкла, быстро стала это использовать.
Дед громыхнул крышкой сковородки, курицу, коричневую, с корочкой поджаристой разложил по тарелкам.
– Курица жареная вкусней варёной. Та сопливая выходит, а эта румяная, бодрая. Кожица что воск прозрачный, хрусткая.
– Что-то пересолена сильно жарь-птица твоя, Дед. Одна соль! Ты, часом, не влюбился?
– Молочком тёплым запей, хорошо будет. Как же я молочко люблю, ты бы знал! Влюбился? В эту кочергу? Ни за что! Шуранул с лестницы, лёг, почитал. Тихо, хорошо, никто не мешает. Разогнал всю эту нечисть, – засмеялся Дед.
Телефон зазвенел.
– Да, слушаю. – Трубку положил. – Кто-то, должно быть, ошибся номером.
Через две минуты позвонили в дверь.
– Кто-то, видать, свои, – заулыбался Дед, – два сигнала. – Пошёл открывать.
Короткий разговор, дверь закрылась.
Вскоре Дед вернулся с большой бутылкой кваса.
– Кто это тебе? С доставкой на дом.
– Астриса, будь она неладна. Ну что с ней делать? Так и быть, пусть дальше трепыхается. Хрен с ней! Плакать не стану!
Светлую рубашку надел, жилетку шерстяную, лёгкую синюю курточку поверх, светлые брюки. Сандалии кожаные коричневые. Почти новые, блестящие.
Нарядно получилось.
– Ты как жених у нас! – Зять поправил белую кепку. – Салфетки взял, воду, лекарства! Тут на спинке карман есть для этого.
Приготовились заранее, за полчаса. Ждали приезда специального автобуса. Дед томился.
– Мне бы только до леса, там я снова в силу войду. Вдохну лесного духа, на травку прилягу и воспряну! – сказал вдруг явственно. Ведь это же родина моя – лес. Сколько раз выручал. Только бы вот ноги не подвели.
Глаза заблестели.
– Сейчас кислорода наедимся, будешь себя чувствовать хорошо. Находим себе развлечения, нельзя же всё время сидеть, любоваться на свой пуп, ругаться на плохую жизнь. И сон крепкий будет, целебный, – сказал Зять.
Тут уж и грузчик с водителем подоспели. Пересадили Деда на специальное кресло с выдвижными ручками. Одна пара ручек выше, другая пара – ниже, чтобы нести по лестнице и не сгибаться.
Зять сзади катил по ступенькам сложенную коляску.
Уселись. Зять около Деда, грузчик рядом с водителем.
– Ну, вот, дали нам денег на транспорт, так мы их спешим израсходовать по назначению! – громко доложил Зять.
– Хорошая погода, уже два дня, – сказал грузчик.
– Да, мы хотели в прошлую субботу прокатиться, а тут ливень, гром громыхнул уверенно, гроза не на шутку! Пришлось перенести в оперативном порядке. Диспетчер у вас с пониманием отнеслась.
– У нас сейчас много работы – кого на дачу, кого за город, – доложил водитель, – такой вот постаревший детский сад. С чего жистянка начинается – тем и заканчивается.
На окраине леса обменялись телефонными номерами.
Недалеко шумели на трассе автомобили, птицы заливались оглушительно, наперебой, в полный голос.
Двинулись по песчаной тропинке среди высоченных сосен. Под песком прятались корни, противились движению, колёса вязли. После вчерашнего ливня песок ещё не везде высох.
Зять вспотел, с усилием двигал коляску. Потом развернул Деда спиной к лесу, выбирался из вязкого песка.
– Слышишь, как птахи-то распелись? Концерт! Стараются для тебя персонально. Приветствуют, давно не виделись.
Дед раскачивался в такт движению, улыбался, думал своё.
– Слышу, слышу, родненьких. И птицам спасибо, а ещё больше тебе. Очень я тобой доволен! Спасибо, дорогой.
