Бежать рядом с ним было легко и даже приятно. Словно сложился какой-то ритм, последовательность движений, которая нас объединяла. Он назвал меня бегуньей, и мне это понравилось. Понравилось, что, может, я ей и правда являюсь или, по крайней мере, могу стать. Но в конце концов мои легкие сначала вежливо, а потом весьма настоятельно напомнили, что мне нужен перерыв. Я замедлилась, побежав трусцой, а затем вовсе остановилась, упираясь руками в бедра, пытаясь устоять перед искушением плюхнуться на траву и хватать ртом воздух, как утопающий.
Ник тоже остановился и наклонился, пытаясь перевести дыхание.
– У тебя неплохо получается, – выговорил он, тяжело дыша.
– Не очень, но я стараюсь, – ответила я. – Понемногу.
Меня хватало только на короткие предложения.
– А я почти поверил.
Из-за усталости мы оба какое-то время молчали, но потом отдышались, и мне показалось, что мы можем снова заговорить. Я чувствовала себя настолько уставшей и расслабленной, что общение с Ником уже не пугало меня, как раньше.
– Нам понравилась запеканка, которую сделала твоя мама, – сказала я. – Лучшая из всех, что нам прислали.
Мне было приятно, что я наконец-то смогла ему это сообщить. С опозданием на пару месяцев, но лучше поздно, чем никогда. Он озадаченно посмотрел на меня, а потом улыбнулся:
– О, это делала не мама. Это запеканка по папиному сверхсекретному рецепту. Он относится к этому очень серьезно.
– Твой папа готовит?
В теории я знала, что мужчины могут готовить, но сомневалась в существовании таких мужчин. Бёрдтон вряд ли можно назвать прогрессивным в этом плане, как и во многих других вопросах.
– Только если считает, что мы это заслужили, – сказал он. – А это не так уж часто.
– И часто вы угощаете других?
– Не очень. Мама иногда устраивает распродажу выпечки для церкви, и только. А папа обычно готовит только для нас.
– Так почему же мы удостоились такой чести?
Он отвел взгляд и уставился на горизонт:
– Потому что я его попросил.
Это был простой прямолинейный ответ, в котором таилось множество смыслов. Глядя на профиль Ника, я задумалась: а что бы случилось, если бы он рассказал Анне о своих чувствах? Может, это не изменило бы ничего. Может, она уже тогда была влюблена в мистера Мэтьюса или кого-нибудь еще и у Ника не было никаких шансов. А может, это изменило бы все.
Я осторожно выпрямилась и принялась разминаться. Через несколько секунд Ник последовал моему примеру. Мы неспешно побежали обратно в парк. Я думала, что мы забрались не так уж далеко, но теперь, когда мы устали и двигались медленнее, казалось, что маршрут, пока мы отдыхали, заметно удлинился.
– Что ж, мне сюда, – произнес он, показывая на север.
– Ага. А мне сюда. – Я показала на юг.
– Ладно. Ну что, на следующей неделе в то же время?
– Ладно, – согласилась я, не вполне понимая, что это – искреннее предложение или попытка сделать прощание менее неловким.
Мы еще немного постояли, а затем разбежались в разные стороны. И уже в следующее мгновение, когда я смотрела, как он удаляется, становясь все меньше и меньше, мне захотелось окликнуть его и попросить вернуться. Хотя я понятия не имела, что скажу ему, если это произойдет.
