Мне нравился тот обруч. Наверняка он до сих пор у меня есть. С тех пор Анна больше не хотела, чтобы у нас были парные вещи. В средней школе она тщательно следила за тем, чтобы у нас не было одинаковой одежды, вплоть до мелочей. Иногда она переодевалась, если мы случайно надевали что-то похожее. Я решила, она просто не хочет, чтобы нас дразнили. Но, может быть, дело было не только в этом. Может, она стеснялась того, что у нее есть сестра-близнец. А может, она стеснялась меня. Я отогнала эту мысль прочь.
– Крис Мэрсет был идиотом, – сказала я.
– Поправка: Крис Мэрсет
– Удивительно, что ты это запомнила, – ответила я, принимая угощение.
– Слушай, вы же были близняшками – на вас всегда обращали внимание. Хотя ответного внимания было не дождаться.
– Анна не игнорировала других, – возразила я, почувствовав себя задетой.
–
– Я никому из вас не нравилась, – сказала я. – Так что просто отвечала тем же.
– Может быть, тебе, Каттер, казалось именно так, – сказала она. – Но готова поспорить, многие сказали бы, что ты просто не давала им ни единого шанса.
У нас с мистером Мэтьюсом сложился определенный ритуал. Точнее, у меня. Он, в общем-то, был не в курсе.
Дважды в неделю я провожала его до дома. Я не могла задерживаться надолго – обычно ограничивалась часом. Иногда я наносила визит на выходных, но по рабочим дням заглянуть туда было проще. К тому же в каком-то смысле мне казалось, что я должна давать ему выходные.
Обычно все происходило по одной и той же схеме: он готовил себе что-нибудь поесть, а затем либо читал книгу, либо смотрел телевизор. Еще он пил много чая, заваривая его ровно пять минут. Он ставил таймер. Одобряю.
Однажды он поел быстрее обычного, принял две таблетки аспирина и скрылся в комнате, которую мне не было видно, потому что вместо занавесок там были на окнах плотные жалюзи, не пропускавшие свет. В тот день я ушла рано. Мне хотелось, чтобы он кому-то позвонил, чтобы кто-то к нему заглянул, чтобы он не направлялся прямо домой – чтобы случилось хоть что-то сколько-нибудь примечательное. Но этого не происходило. Он разговаривал только с кошкой – спрашивал, не голодна ли она (она была всегда голодна) или не хочет ли она, чтобы он почесал ей животик (она реагировала неоднозначно).
Я задумалась: может быть, все одинокие люди живут именно так? Тихое, размеренное, немного печальное существование. Я гадала, всегда ли он так жил. Пыталась понять, для кого же предназначался тот второй бокал.
Когда ты начинаешь изучать кого-то, следить за кем-то, сложно расслабиться, даже когда этого человека нет рядом. Я не могла подтвердить свои подозрения насчет мистера Мэтьюса. Поэтому искала любую случайную информацию, которая могла бы мне пригодиться и, может быть, указать другое направление поисков.
Постоянно за всем следить крайне утомительно. На самом деле я никогда раньше этого не делала, и я скучала по дням, когда могла просто бездумно плыть по течению. И все-таки иногда, лишь наблюдая за людьми, можно случайно узнать что-нибудь интересное. Например, Лорен делает вид, что она весит как пушинка из-за того, что у нее быстрый метаболизм. Это неправда. На самом деле она весит как пушинка, потому что ничего не ест. За обедом она перекладывает еду с места на место, а потом сообщает, что сыта. Остальные ее подруги шутят о том, что им приходится постоянно считать калории, но они на самом деле едят, а она все выбрасывает. Сначала я думала, что она постоянно пользуется раздевалкой из стеснительности, как и я. Но теперь я пришла к другому выводу: дело, скорее всего, в том, что она хочет скрыть заострившиеся ключицы и выступающие ребра.
