Брайан и Чарли ходят словно приклеенные друг к другу, хотя, похоже, так и не могут решить, кто они – лучшие друзья или злейшие враги. Иногда, когда они вместе, они расслабленно шутят и смеются – например, когда они торчат на стоянке, прислонившись к машине Чарли, передают друг другу фляжку и прячут ее, когда мимо проходит учитель. А иногда они выглядят так, словно готовы сцепиться насмерть. Когда я упомянула об этом в разговоре с Сарой, та сказала, что это вполне логично: их отцы с давних пор были лучшими друзьями, так что Чарли и Брайан фактически выросли вместе – почти как братья. Но мне это казалось не слишком убедительным, потому что у нас с Анной отношения были совсем другими. Хотя, может, братья общаются иначе.
Парень по имени Том, с которым мы в одном классе по английскому, весь урок рисует картинки с изображением графических сцен насилия. Самураи, которые обезглавливают друг друга, мужчины с пулеметами, люди, которых душат собственными кишками. Последнее, мне кажется, перебор, потому что, раз уж твои кишки оказались снаружи, тебе в любом случае скоро конец. Получалось у него весьма неплохо, хотя над тенями еще стоило бы поработать. Думаю, он уверенно шел к тому, чтобы стать либо гейм-дизайнером, либо серийным убийцей. На каждом уроке я никак не могла определиться, сесть ли рядом с ним, чтобы видеть, как он рисует, или лучше держаться от него как можно дальше.
Слишком близко или слишком далеко. Может, на самом деле не существует промежуточного варианта, не существует безопасной зоны. Как только начинаешь наблюдать за людьми, рано или поздно увидишь то, чего не хочешь видеть, и потом не знаешь, что делать с этой информацией.
Участие в спортивной команде дало мне неожиданное преимущество: у меня появился повод выходить из дома, не вызывая подозрений. Достаточно было надеть спортивные штаны и кроссовки и сказать, что иду на пробежку, – и ни у кого не возникало вопросов. Не нужно было объяснять родителям, как тяжело иногда находиться дома, что без Анны дом словно съежился, а его стены будто давят на меня.
Обычно я прикидывалась, что занимаюсь бегом, только находясь в паре кварталов от дома, пока не удалялась от него на безопасное расстояние. Затем я просто гуляла или сидела в парке, пытаясь придумать, как бы прихватить с собой книгу, не вызывая подозрений. Но в воскресенье я обнаружила, что продолжаю бежать, хотя давно уже могла бы остановиться. Наверное, дело в погоде, подумала я, сегодня солнечно, не слишком холодно и дует легкий ветерок. Это день, когда впервые запахло весной, а бег из нудной обязанности и повода вырваться из дома превратился в осмысленное занятие, которое понемногу начинает у меня получаться. Я по-прежнему чувствовала тяжесть в ногах, но у меня появилось больше уверенности, больше силы, чем раньше.
Я как раз бежала по одному из немногих ровных участков тротуара, когда из-за угла появился Ник. Он бежал в мою сторону, сосредоточенно опустив голову. Я подумала, что стоит тоже опустить голову и пронестись мимо. Но потом я вспомнила, как мы сидели в коридоре, разговаривая про Анну. Я шумно откашлялась. Он вскинул голову и затормозил в паре метров от меня.
– Привет, – сказала я.
Внезапно я ощутила, что не знаю, куда деть руки, и крепко обхватила себя.
– Привет, – ответил он. – Так ты, значит, бегунья?
– Формально, наверное, да. – Я гордилась тем, как уверенно звучал мой голос, и даже расслабила руки. – А ты?
Он скромно пожал плечами:
– Я стараюсь пробегать несколько километров каждый день, а на выходных и побольше. Для баскетбола это полезно – ну, знаешь, держать себя в форме.
– Разумно, – согласилась я.
В баскетболе я не очень разбиралась, но, наверное, бег – хорошая разминка, когда занимаешься другими видами спорта. Ну, кроме стрельбы из лука. Или гольфа.
Мы немного помолчали, переминаясь с ноги на ногу. Та мимолетная непринужденность, которая объединила нас, когда мы сидели в коридоре, исчезла, и теперь мы оба не знали, что сказать.
Потом он улыбнулся:
– Хочешь наперегонки?
Хочу ли я побежать с ним наперегонки? Мне такое даже в голову не приходило.
– Наверное, – произнесла я. – Если ты не расстроишься, когда проиграешь.
Он рассмеялся:
– Ух ты! Похоже, кто-то хлебнул энергетика с утра.
Я покачала головой:
– Вообще-то я ела хлопья с изюмом.
Он открыл рот и снова его закрыл. Я с опозданием осознала, что он пошутил. И внезапно мне больше всего захотелось снова пуститься бежать.
– Постарайся не отставать, – сказала я ему и побежала мимо него, стараясь задать хороший темп.
Какое-то время я даже не была уверена, последовал ли он за мной или я бегу по парку в гордом одиночестве. Потом я оглянулась и обнаружила, что он бежит следом, совсем рядом.
Вскоре мы выбежали из парка и помчались по старой тропе, которая шла у реки, извиваясь вдоль полей и пастбищ. Через некоторое время оказалось, что мы бежим очень близко, то и дело один из нас вырывался вперед, но мы не обгоняли друг друга по-настоящему.
