– Я? – Он пожал плечами. – Я в такое не верю. Я верю в судьбу, так что нет никакого смысла пытаться повлиять на будущее.
Я посмотрела вдаль, на поля, и задумалась о том, во что верю я. Наверное, я верю где-то в глубине души, что у меня есть какой-то шанс изменить прошлое. То есть если я узнаю, что́ (или кто) отняло у меня Анну, то смогу все исправить. Перезапустить время.
Перекатившись на бок, я посмотрела на Ника:
– Что тебе в ней нравилось?
Он моргнул:
– В ком?
– В Анне.
«Пожалуйста, не говори банальности, – подумала я. – Скажи то, что имеет значение. Покажи, что тебе было не все равно».
Пауза затянулась, и я уже решила, что он не собирается отвечать. А потом он заговорил. Медленно, тщательно обдумывая каждое слово.
– Мне нравилось в ней очень многое, – сказал он. – Мне нравилось, как добра она была к другим. Мне нравилось, когда она, витая в облаках, жевала кончик ручки, когда думала, что на нее никто не смотрит. Мне понравилось, как она однажды попыталась спасти ворона, которого сбил автобус, хотя он был напуган и пытался ее клюнуть.
Потом его голос изменился, зазвучал глубже и ниже:
– Но, честно говоря, я стал замечать подобные вещи только после того, как уже понял, что она мне нравится. – Он закрыл глаза. – Знаешь, однажды она держала меня за руку. Просто увидела, что я чем-то расстроен, села рядом и взяла меня за руку. Это было несколько лет назад, и я даже не помню, из-за чего я тогда грустил, но с тех пор я понял, что она мне нравится. Просто все так складывалось, одно к другому. Все больше и больше причин ее любить и никаких причин этого не делать.
Его глаза были по-прежнему закрыты, но у края век появилась тонкая полоска влаги. Наверное, дело в том, что солнце светит слишком ярко, подумала я. Невероятно ярко. Поэтому я тоже закрыла глаза. Он выдержал испытание, он вспомнил то, что было действительно важно. И все-таки я ощутила странное чувство в груди. Чувство, которое по незнанию можно было бы принять за ревность.
Я уже много раз приходила к дому мистера Мэтьюса, наблюдала за ним в окно, и меня ни разу никто не заметил. Даже риска такого не было. А это означало, что я начала вести себя менее осторожно, когда шла следом за ним. Стала держаться от него на меньшем расстоянии, чем раньше. Уже меньше времени уделяла растяжке. В каком-то смысле мне начало казаться, что мы просто проводим время вместе, знакомимся друг с другом поближе. Тот факт, что эти отношения не были взаимными, ускользал от моего понимания.
И однажды он шел как будто медленнее, чем обычно. А бежать медленно довольно сложно, и я постепенно приближалась к нему. До его дома оставалось меньше квартала, когда где-то позади послышался резкий звук мотора. Мистер Мэтьюс тут же развернулся и увидел меня – метрах в четырех от него посреди пустого тротуара, на открытом пространстве.
– Джесс? – Он наклонил голову, глядя на меня, словно не сразу узнал в непривычной обстановке.
Я застыла на месте. Веди себя естественно, скомандовал мой мозг. Веди себя естественно. К несчастью, я никак не могла вспомнить, как это.
Он зашагал ко мне. Я открыла рот. Я не смогла издать ни звука – из моего горла вышел только странный скрежет. Чтобы скрыть это, я сделала вид, что кашляю.
– Ты в порядке? – спросил он.
Я кивнула, не переставая кашлять, стараясь растянуть этот кашель как можно дольше без риска повредить горло. Наконец я посмотрела на него широко открытыми глазами.
– Вы меня напугали, – сказала я.
Он нахмурился:
– Как я мог тебя напугать? Ты же бежала позади меня.
Я исправилась:
– Я имела в виду, меня испугала эта машина.
– А, ясно. Было довольно громко.
– Да, именно.
Он по-прежнему странно смотрел на меня, так что я ухватилась за первую же идею, которая показалась мне убедительной:
– На самом деле я пыталась вас догнать. Я как раз собиралась окликнуть вас, когда появилась эта машина.
– Ну ладно. Что ты хотела мне сказать?
О! Ну вот. Продумать все настолько далеко вперед я еще не успела. Может, изобразить еще один приступ кашля? Нет, это будет уже чересчур. Я посмотрела на свои кроссовки, а потом снова подняла взгляд.
– Тренировки. Хотела сказать вам спасибо, что взяли меня в команду, хотя время записи уже кончилось. Мне нравится заниматься.
Я молилась, чтобы ему не пришло в голову спросить, почему мне внезапно захотелось поговорить с ним об этом именно сейчас. Потому что на этот вопрос ответа у меня не было.
К счастью, он, похоже, принял мои слова за чистую монету.
