Улыбнувшись, она закатила глаза, хотя я была права – с таким макияжем она выглядела жесткой и напористой, совсем как амазонка. Мы немного помолчали, а потом я подняла тему, о которой раздумывала последние несколько дней:
– Если бы ты собиралась пойти с кем-нибудь куда-нибудь, куда бы ты пошла?
– А можно конкретнее?
– Например, чтобы выпить, – пояснила я. – Или еще что.
– Еще что? – Сара улыбнулась мне, вскинув брови.
– Чисто гипотетически, – заверила я ее. – Можешь уже опустить брови.
– Ага, блин, гипотетически.
– Нет, правда, – сказала я. – Куда обычно люди ходят? Если они не могут или не хотят заняться чем-то таким дома?
– Не говори мне, что ты просто проводишь социологическое исследование привычек бёрдтонских подростков, непредвзятый опрос, чтобы составить представление о поведении местного населения.
– Можно и так сказать.
– Да уж, в твоем случае я не удивлюсь, если ты не врешь. Ну, много кто тусуется в карьере. Особенно если хочет выпить. Но туда ходят и затем, чтобы пообниматься в темноте или перепихнуться.
– Карьер? Это там была большая вечеринка, верно?
– Ага. Наверное. Как бы там ни было, есть три варианта на выбор: заднее сиденье машины, если есть машина, какое-то случайное место, которое оказалось доступным, когда им приспичило, или карьер.
– Думаю, уединиться там непросто.
Она улыбнулась:
– Ага, но люди ухитряются. – Она встала. – Ладно, скоро моя очередь, так что я пойду, пожелай мне удачи.
– Не думаю, что она тебе понадобится, – ответила я.
– Спасибо, – ответила она и прижала руку к сердцу, изображая королеву красоты. – Это так много для меня значит. – Потом она показала на мою сумку. – Тебе пришло сообщение.
Проследив за ее пальцем, я увидела, что сквозь тонкую ткань сумки пробивается свет экрана.
– Спасибо, – сказала я, но она уже спускалась к дорожкам.
Только расстегнув сумку, я вспомнила, что мой телефон на самом деле лежал рядом со мной на скамейке. Телефон в сумке вовсе не был моим. Это был телефон Анны. Я вытащила его и прочла сообщение: «Перестань мне звонить, девчонка». Я ошарашенно смотрела на экран. «Ты не знаешь, – подумала я. – Ты не знаешь, что Анна мертва».
Город Бёрдтон – далеко не бурлящий жизнью мегаполис, где постоянно что-то происходит. Жителей штрафуют за пьяную езду иногда кого-то арестовывают за магазинные кражи, и раз в пару лет кто-нибудь уходит на охоту в одиночку и либо теряется в лесу, либо случайно стреляет в себя и по результатам болезненного, но несмертельного ранения обретает какое-нибудь прозвище. Вот о каких новостях обычно говорят в Бёрдтоне. Поэтому смерть Анны привлекла всеобщее внимание, и житель Бёрдтона вряд ли мог остаться в неведении.
Если кто-то и не знает, что она умерла, этот человек либо провел в коме последние несколько месяцев, либо живет за пределами города.
Тон сообщения тоже показался мне странным. Резким, раздраженным, даже пренебрежительным. Этот мужчина явно не переживал из-за того, что она ему не писала все это время, и не имел ни малейшего желания возобновлять с ней общение.
Я понятия не имела, как вычислить человека, зная о нем только два факта: он не живет в Бёрдтоне и он козел. Так что я решила отправиться в карьер.
Карьер находится чуть больше чем в трех километрах от школы, если идти через лесок, минуя автомобильную стоянку. Именно по этому маршруту я и двинулась в понедельник после уроков, попросив Сару предупредить мистера Мэтьюса, что я ушла домой из-за плохого самочувствия.
Деревья в лесу уже начали понемногу зеленеть, солнечный свет пронизывал молодые листочки, бросая причудливый узор на асфальт. Я перешагивала через гнилые бревна и упавшие ветки, стараясь не топтать пробивающиеся тут и там полевые цветы.
На то, чтобы дойти до забора, у меня ушел примерно час. Там, на деревянной палке, глубоко вкопанной в землю, стоял знак, запрещавший входить на территорию. Рядом с решеткой с колючей проволокой была протянута древняя и драная заградительная лента. Когда-то давно кто-то явно хотел закрыть доступ в это место. Но теперь знак и лента выглядели плачевно и неубедительно, неподалеку решетка была прорезана, а плохо закрепленная секция забора погнулась, и внутрь, к центру карьера, можно было легко пролезть.
