– Нет, в ее крови обнаружили… – Осекшись, она всмотрелась в мое лицо, выискивая хоть какой-нибудь намек на понимание с моей стороны.
– Извини, – сказала она наконец. – Наверное, я путаю ее с кем-то еще.
Бывает ложь, которую сложно распознать, а бывает такая, что вспыхивает, как миллион солнц, ослепляя своей очевидностью.
– С кем-то еще? – Недоверие было отчетливо слышно в моем голосе.
– Слушай, мне не следовало об этом упоминать. – Она помолчала. – Извини. Я не знала…
Я продолжала пристально смотреть на нее.
Она покачала головой:
– Черт.
– Не понимаю. Вы говорите, что Анна была пьяна?
– Я ничего не говорю. Я ничего не говорила. – Она сплела пальцы и крепко стиснула их, словно пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Извини, но я думаю, что тебе стоит уйти. – Произнося это, она не смотрела мне в глаза, уставившись вместо этого куда-то на подбородок.
– Не понимаю, – повторила я, словно забыв все остальные слова.
– Не стоило говорить с тобой об этом, – произнесла она, встала и открыла дверь. – Тебе пора идти.
– Она была моей сестрой-близняшкой, – в отчаянии возразила я. – Как вообще такое возможно, что вы не можете рассказать мне что-то о ней? Почему вы мне просто не скажете?
Она посмотрела мне прямо в глаза долгим взглядом, и в нем снова появилась грусть.
– Думаю, тебе стоит поговорить с родителями, – сказала она.
Тем вечером за ужином я была очень молчалива. Родители спорили, что выбрать к чаю, когда я прокашлялась и заставила себя произнести:
– Есть ли что-то, чего я не знаю о смерти Анны?
Мама в растерянности посмотрела на меня:
– Что ты имеешь в виду?
– Есть ли что-то, что ты не стала мне говорить – о ее смерти, о той ночи? Что-то, что полиция сообщила тебе.
Она посмотрела на папу. Они обменялись долгими взглядами, словно пытались понять, не проговорился ли кто-то из них.
– Например, что? – осторожно спросила мама. – Ты что-то слышала?
– Не надо вот этого, – ответила я. – Не пытайся ходить кругами, чтобы выяснить, что я уже знаю. Просто скажи мне.
– Мы сообщили тебе все, что имело значение, – ответил папа. – Правда.
– А чего вы мне не сообщили? Вы решили, что мне не следует что-то знать?
– Вовсе нет. Просто… – Он посмотрел на маму, и на этот раз она кивнула. – В полиции провели токсикологическое исследование, и в крови у Анны нашли алкоголь.
Я покачала головой:
– В этом нет никакого смысла.
– Его было не очень много. И больше ничего – только алкоголь, – сказала мама. – Правда. Это ничего не меняет. Для нас – ничего.
– Больше ничего не было? О чем вы вообще говорите? Она же вообще не пила!
– Полиция нашла у нее в шкафу две пустых пивных бутылки, – мягко произнес папа. – Наверное, она выпила их перед выходом. Мы уже знали о них, и токсикология это только подтвердила.
– Нет, этого не может быть. На самом деле все было не так. Наверное, в анализах какая-то ошибка. Перепутали с чужими.
– Я так не думаю, милая, – сказала мама. – Вот поэтому мы тебе и не говорили – мы боялись, что это тебя расстроит. Но это ничего не меняет. Дети тайком выбираются из дома, выпивают – такое случается постоянно, и ничего плохого с ними не происходит. Это… был ужасный несчастный случай. Никто не виноват.
– Но вы ошибаетесь. Вы не знаете, о чем говорите.
Я невольно встала, мои слова гулко разносились по комнате. Мама наклонилась вперед, опираясь на стол, и беззвучно заплакала.
– Покажите мне полицейский отчет, – потребовала я, пытаясь понизить голос, чтобы он казался более спокойным и взвешенным. – Они все не так поняли.
