Когда я была маленькой, мне нравилось проводить рукой по забору из проволочной сетки. Меня завораживало ощущение холодного металла, то, как за него цепляются кончики пальцев, как он бьет по пальцам все сильнее и быстрее, когда я перехожу на бег, не отрывая руки от забора.
Однажды я довольно сильно порезалась о торчащий конец проволоки. Анна помогла мне промыть рану, и мы не стали ничего рассказывать родителям. Мы решили, что справились с ситуацией, поэтому им об этом знать не обязательно. Никто из нас не хотел выслушивать нотации о том, что в будущем мне следует быть осторожнее. Но пластырь нас выдал. Мама тут же потащила меня к врачу, и он вкатил мне укол от столбняка – было очень больно.
В тот вечер они с папой заставили нас с Анной прослушать целую лекцию о том, как важно ничего от них не скрывать. Мы обе с серьезным видом кивали и клялись, что никогда больше не будем так делать. Но усвоили мы совсем другое: в будущем нужно быть осторожнее, чтобы не попадаться.
Поэтому, когда мама обнаружила коробку, я подумала, что нужно было спрятать ее лучше. И все-таки я не могла выкинуть из головы воспоминание о том, как мама сидела на диване, не в силах произнести ни слова или хотя бы посмотреть на меня. И мне показалось, что, может быть, я спрятала коробку не для того, чтобы защитить Анну. Возможно, я сделала это, чтобы защитить себя.
Не люблю, когда у меня стоят над душой. А именно этим и занималась Мона, пока я сидела за компьютером в нашем кабинете информатики, пытаясь распечатать доклад по английскому. Когда я вошла в кабинет десять минут назад, мы кивнули друг другу, и я думала, что этим мы и ограничимся. Но потом она встала и подошла ко мне, и теперь я чувствовала, как она стоит у меня за спиной. Я неохотно развернулась к ней.
– Привет, Джесс, – сказала она. – Я хотела… – Она запнулась и начала заново: – Я хотела спросить, получилось ли у тебя что-нибудь найти?
Я столько всего искала, но надеялась, что никто, включая Мону, ничего не знал о моих поисках.
– Что найти?
– Что-нибудь в телефоне Анны.
– А-а. – Я подумала о том селфи. – Да нет. Но ты все равно очень мне помогла, спасибо. – Потом я вспомнила про телефон, найденный в карьере. – А ты можешь что-нибудь сделать, если телефон побывал в воде? Думаю, нет?
– В воде? Нет, пожалуй. Можешь попробовать положить его в пакетик с рисом, чтобы он высох, – бывает, что помогает. Но, скорее всего, такой телефон уже превратился в кирпич. – Она улыбнулась. – Уронила в ванну? Лорен как-то раз угораздило, только не говори ей, что я тебе рассказала.
– Что-то вроде того.
Уронила в ванну. Или он пролежал в грязной воде в карьере неопределенное количество времени. Совершенно никакой разницы.
Она снова улыбнулась. В этот момент было сложно поверить, что это ее я видела на крыше такой грустной и сломленной. «Что с тобой случилось? – думала я. – Почему ты снова и снова спрашиваешь про телефон Анны?» Вопрос сорвался с языка, прежде чем я успела обдумать его и взвесить аргументы за и против:
– Ты ожидала, что я найду в телефоне Анны что-то конкретное?
– Ох, я… – Она замолчала и на мгновение отвернулась, так что я видела лишь ее затылок и очертания щеки. – Я пытаюсь кое-что понять. – Она снова посмотрела на меня и покраснела. – Я знаю, что она не… Я знаю, что случившееся с Анной – несчастный случай. Но когда я впервые об этом услышала, мне показалось буквально на мгновение… Я подумала, может, у нас с ней было что-то общее.
Я неотрывно смотрела на нее. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, на что она намекает.
– Ты подумала, что она спрыгнула?
– Это было глупо. Сначала полиция почти ничего не говорила о том, что случилось, и я… Наверное, я спроецировала свою ситуацию на нее. Я… у меня был тяжелый период. У меня и сейчас тяжелый период. А она начала проводить время с людьми, которые… как мне казалось… не знаю.
Я заметила, что она крепко сжимает свое плечо.
– Мона, что с тобой случилось?
– Не знаю, – ответила она. – То есть знаю, но на самом деле… я…
Я села, ожидая, что она скажет что-то еще, но она молчала, продолжая нервно сжимать плечо.
– Прости, – сказала я. – Не понимаю.
Она глубоко вздохнула:
