В этот момент он выглядел таким искренним, так нежно беспокоился обо мне. Я всерьез подумала, что могла бы сказать ему правду. Не только про карьер и про телефон – про все. Рассказать ему об Анне, об алкоголе в ее крови и о том, как я подозревала сначала мистера Мэтьюса, а потом Брайана. Но я боялась идти по этому пути, боялась, что, если я открою ему хоть что-то, в итоге придется вывалить все. И когда я буду рассказывать, это прозвучит не как убедительная, логичная и разумная история, которую я стараюсь сложить у себя в голове, а как свидетельство того, что я дошла до отчаяния. «Ты и так уже думаешь, что я странная, – мелькнуло у меня в голове. – Вряд ли я смогу выдержать, если ты узнаешь, как далеко все на самом деле зашло».
Я заставила себя улыбнуться:
– Все в порядке. Просто стало любопытно, что творится в карьере, ведь я никогда раньше туда не ходила.
С этими словами я уставилась в небо: самолет полностью скрылся, оставив за собой только слабый белый след.
С начала я не заметила письмо. Оно затерялось среди других – где-то между каталогом спортивной одежды и счетом за воду. Адресованный папе конверт из бюро судебно-медицинской экспертизы в Монтане. К счастью, папа не успел его заметить.
Я сложила остальные письма на кухонный стол, а потом удалилась в свою комнату, прижав конверт к груди, словно кто-то мог внезапно появиться и выхватить его у меня. В конверте был отчет о вскрытии, который я запрашивала.
Пока я ждала письмо, думала, что, получив его, сразу же накинусь на конверт, в спешке разрывая его чуть ли не вместе с самим отчетом. Но вот конверт оказался в моих руках, и я задумалась, каково это – знать, что кто-то вскрывал тело Анны, изучал содержимое ее внутренностей. Кто-то касался ее одежды. Думать об этом было довольно тяжело.
И все-таки вот оно – письмо. Ответы, спрятанные в тонком конверте. Я должна была его открыть. Я осторожно надорвала конверт сбоку, вытащила из него лист бумаги и собралась с духом.
Было тяжело читать этот отчет, написанный таким формальным языком. Ее травмы, их клиническое описание, характеристика ее самой – белая девушка, рост 157 см, глаза карие, волосы темные. Ее день рождения – мой день рождения. Будто ее тело раскрашивали по частям, как детский рисунок.
Я прочитала все от начала до конца, не зная, где искать результаты токсикологии. Где будет написано про алкоголь в ее крови. Я читала очень внимательно, чтобы не упустить мудреный термин или отметку в графе. Я хорошо умею читать, я всегда внимательна. Я никогда не упускаю важных деталей и фактов. Но сейчас это ничуть не помогло. Потому что в отчете не было ничего про токсикологию.
Женщина, которая ответила на мой звонок в токсикологическую лабораторию, была явно не рада меня слышать.
– Мы не можем предоставлять никакую информацию по телефону. Вам нужно сделать запрос на отчет, – произнесла она, делая паузы между словами. Она явно жевала жвачку, одновременно разговаривая. – Это можно сделать онлайн.
– Я уже запросила отчет. Он лежит прямо передо мной, – пояснила я. – Но у меня возник вопрос в связи с ним.
Она вздохнула:
– Если у вас уже есть отчет, вся нужная информация должна быть в нем.
– Да. Должна быть. Но мне кажется, что могла произойти ошибка.
– Это маловероятно, – сказала она. – У нас тут все по последнему слову техники.
– Не сомневаюсь, но дело не в том, что данные неправильные. Дело в том, что их вообще нет в отчете.
Она вздохнула еще раз, уже громче:
– Знаете что? Я переведу вас на доктора Трэверс. Уверена, она сможет ответить на все ваши вопросы.
Прежде чем я успела что-то сказать, заиграла музыка. Через несколько минут она выключилась, и в трубке зазвучал торопливый, несколько монотонный голос:
– Это доктор Трэверс. Как я поняла, у вас вопрос, связанный с одним из наших отчетов.
– Да, у меня…
– Не могли бы вы сообщить имя человека, отчет о вскрытии которого вас интересует?
– Анна Каттер.
– Минутку, я найду его в нашей системе.
До меня донесся едва слышный стук клавиш. За ним последовала пауза.
– Повторите, пожалуйста, фамилию по буквам.
– Хорошо, К – А – Т – Т – Е – Р.
– Ничего не находится. Когда проводился анализ?
Я попыталась посчитать:
– Вероятно, в начале декабря.
– Ясно, тогда возможно, что его еще не загрузили в нашу систему.
Я покачала головой, на мгновение забыв, что она не видит меня. Потому что мои родители рассказали мне об этом несколько недель назад, причем явно не сразу после того, как сами об этом узнали.
– О, он должен был быть обработан примерно месяц назад.
– Ну, это совершенно невозможно, – ответила она.
– Почему нет?
– Потому что у нас тут завал. Мы только на прошлой неделе начали разбираться с отчетами о токсикологических анализах с последней недели декабря. Знаете, это совсем не как в сериалах. На обработку подобных отчетов уходит много времени.
– Но нам сказали… – возразила я. – Моим… мне сказали, что результаты уже есть.
– Наверное, вы не так поняли, – сказала она. – Или вам что-то не так сформулировали.
