В воскресенье я проснулась, чувствуя, что тепло согревает меня изнутри. Я собиралась увидеться с Ником. Я хотела одеться как на обычную пробежку. Потом задумалась и решила, что хочу выглядеть симпатичнее. Не слишком разодетой, не слишком красивой, но лучше обычного. Я надела рубашку с короткими рукавами и юбку, а волосы распустила. И расчесала их дважды.
Потом я спустилась к завтраку. Я проглотила пиалу хлопьев, банан, апельсин, а затем съела яичницу из нескольких яиц и пару сосисок. Я заглянула в шкаф, чтобы проверить, не осталось ли в нем батончиков гранолы. Безуспешно.
Мама наблюдала за мной, сидя за столом и доедая грейпфрут с кусочком цельнозернового тоста.
– Похоже, активные тренировки наконец дают эффект, – заметила она. – Если хочешь, я могу завтра купить для тебя несколько фитнес-батончиков – может, с орехами?
– Спасибо, было бы здорово, – ответила я.
Она улыбнулась. В этот момент она показалась мне юной: она улыбалась, волосы были собраны на затылке в небрежный хвост, и я вспомнила, что собиралась спросить у нее несколько месяцев назад.
– Ты была популярной в старших классах?
Она удивленно моргнула:
– Популярной? Думаю, зависит от того, что ты имеешь в виду.
В общем-то, такого ответа было достаточно. Потому что, если ты непопулярна, ты об этом знаешь. Похоже, только тем, кто был популярен, сложно отвечать на такой вопрос – приходилось решать, к какой группе себя отнести. И все-таки я решила уточнить:
– Много друзей, королева бала и тому подобное?
Ее щеки порозовели.
– Думаю, да. Королевой бала была другая девочка, но я была в ее свите, если это считается. – Она немного помолчала. – Думаю, у меня еще сохранились фотографии, может, как-нибудь тебе захочется их посмотреть.
Я хотела было сказать «нет», но ее лицо словно на мгновение открылось, а когда мои губы сложились в предсказуемый ответ, я увидела, как мама замыкается снова.
Я быстро исправилась:
– Да, было бы замечательно.
Она удивленно моргнула. А потом улыбнулась. Самой широкой, самой искренней улыбкой, что я видела за долгое время.
– Как-нибудь я найду свои фотоальбомы. Думаю, они лежат на чердаке. И тогда можем вместе посмотреть их.
– Звучит замечательно, – сказала я. – Мне нравится эта идея.
Я вышла из дома намного раньше, чем обычно в те дни, когда я встречалась с Ником, но я не могла ждать, не могла больше терпеть. Так что я решила устроить ему сюрприз и встретить его у дома. Новая глава, подумала я. Будет правильно начать с чего-то нового. С чего-то свежего.
Это была длинная прогулка, и я не торопилась. Осторожно шла по неровному тротуару, по потрескавшимся и побитым плиткам. Теперь все зазеленело, и даже на деревьях, которые упрямо отрицали наступление весны, появились новые листочки. Анна, наверное, написала бы стихотворение об этих деревьях, подумала я. И хотя эта мысль причиняла боль, я находила и что-то приятное в том, что на мгновение увидела мир ее глазами.
Я примерно знала, где живет Ник, но мне пришлось поискать точный адрес в телефонном справочнике. Дом, в котором он жил, оказался высоким, узким и серым. У окон были широкие подоконники и аккуратные белые ставни. В паре метров от дома росло высокое дерево, которое так и напрашивалось на то, чтобы на его длинных, прочных ветвях построили домик для детей. Вокруг дома росли тюльпаны, и их стебли кренились под тяжестью бутонов.
Я остановилась на полпути на дорожке, ведущей к его дому, собираясь с духом, чтобы постучаться. Я надеялась, что к двери подойдет Ник и, открыв ее, улыбнется мне, словно он точно знает, почему я пришла и что я хочу сказать.
Я посмотрела на свою рубашку, запоздало подумав, что могла испачкать ее, когда завтракала. Ни крошек, ни пятен от сока. «Я тяну время, – подумала я. – Нужно двигаться дальше».
