Окно Иуды полностью

На минуту я подумал, что Г. М. взял вещдок, принадлежащий обвинению: графин был неотличим от того, который демонстрировал раньше сэр Уолтер Шторм. Очевидно, Дайер подумал о том же.

– Он выглядит… – произнес свидетель. – Он выглядит как графин, который мистер Хьюм держал в буфете. В точности… как тот…

– Конечно, так все и было задумано. Способны ли вы отличить, какой именно графин стоял в буфете?

– Боюсь, что нет, сэр.

– Возьмите по графину в каждую руку. Вы можете поклясться, что мой графин, который вы держите в правой руке, не тот, что вы купили у «Хартли» на Риджент-стрит? И что улика в вашей левой руке не его копия, сделанная из более дешевого материала?

– Я не знаю, сэр.

– У меня больше нет вопросов.

После дворецкого показания дали три свидетеля, каждый не дольше пяти минут. Мистер Рирдон Хартли, глава фирмы «Хартли и сыновья», что на Риджент-стрит, подтвердил, что подлинный графин, который Г. М. называл своим, был куплен в его магазине для мистера Хьюма, а тот, что демонстрировало обвинение, – копия, приобретенная также Эйвори Хьюмом в пятницу днем, третьего января. Мистер Деннис Моретон, химик-аналитик, сообщил, что, изучив виски в графине Г. М., обнаружил сто двадцать гран брудина, производного от скополамина. Показания доктора Эштона Паркера, профессора прикладной криминологии из Манчестерского университета, оказались самыми наглядными.

– Я обследовал арбалет, принадлежащий, как мне сказали, Эйвори Хьюму. В желобке, что проходит по центру, в который помещаются снаряды, – вот здесь, – доктор Паркер указал пальцем, – с помощью микроскопа были обнаружены пятна, которые, как я установил, являются следами высохшей краски. Думаю, краска была стерта с деревянного снаряда во время сильного трения после выстрела. Анализ достаточно ясно показал, что краска представляет собой вещество, известное как «икс-лак»; эксклюзивные права на его продажу принадлежат компании «Хардиган», у которой покойный приобрел стрелу. Свои показания на этот счет я составил также в письменном виде.

Стрела была… любезно предоставлена мне детективом-инспектором Моттремом. Под микроскопом я увидел прерывистую линию, идущую вдоль древка, где краска была стерта.

В зубьях лебедки арбалета я обнаружил фрагмент синего пера, который сейчас перед вами. Я сравнил его со сломанным пером на стреле. Два фрагмента сошлись в единое целое, не хватает лишь небольшого кусочка, которого я не нашел. У меня с собой микрофотографические снимки обоих кусков, на которых они увеличены в десять раз. Место разлома пера видно очень ясно, и лично у меня нет ни малейших сомнений, что оба фрагмента принадлежат одному перу.

– По-вашему, из этого арбалета была выпущена стрела?

– Безусловно.

Его выступление прозвучало очень убедительно. Под перекрестным допросом доктор Паркер допустил теоретическую возможность научной ошибки, однако в остальном не уступил ни пяди.

– Я помню, ваша честь, – ответил Г. М. на вопрос судьи, – что до сих пор не объяснил, откуда у меня этот арбалет и другие предметы, а также не рассказал, куда подевался последний фрагмент пера. Сейчас мы это исправим. Вызываю Уильяма Кокрана.

– А это еще кто такой? – прошептала Эвелин.

Г. М. сказал как-то, что в присутствии Благочинного Рэнкина устроить переполох не легче, чем на шахматной доске, однако уровень любопытства в зале суда, казалось, вот-вот достигнет точки кипения. Способствовало этому и появление пожилого, скромно одетого мужчины, который спокойно произнес слова присяги.

– Ваше полное имя?

– Уильям Рат Кокран.

– Ваша профессия, мистер Кокран?

– Управляющий отделением камер хранения Паддингтонского вокзала на Большой западной железной дороге.

– Думаю, мы все знаем принцип работы камер хранения, – сказал Г. М., как обычно, на повышенных тонах, – однако я все-таки его напомню, на всякий случай. Если кто-то хочет оставить там сумку, пакет или что-нибудь еще, он передает свои вещи через прилавок и получает взамен квитанцию, по которой может потом забрать их обратно.

– Все верно.

– Вы можете назвать точный день и время, когда вещи были оставлены?

– Да, они указаны на квитке.

– Предположим, – произнес Г. М. с нажимом, – кто-то оставил вещи, а потом не пришел их забрать. Как поступают в таких случаях?

– Зависит от того, сколько времени они пролежали в камере. Когда за вещами долго не приходят, их перекладывают в специальное хранилище, созданное для этой цели. Через два месяца предметы могут быть выставлены на продажу, а выручка пойдет на нужды железной дороги; однако мы делаем все возможное, чтобы отыскать владельцев.

– Кто главный в вашем отделении?

– Я. Вернее сказать, оно под моим управлением.

– Приходил ли кто-нибудь к вам в офис третьего февраля этого года, чтобы задать вопросы о чемодане, оставленном в камере хранения в определенный день и час?

– Да, это были вы, – ответил свидетель с едва заметной улыбкой.

– Находился ли со мной еще кто-нибудь?

– Двое мужчин, теперь я с ними знаком, – доктор Паркер и мистер Шенкс.