– Вроде того, – протянул Юэн, посмотрев в окошко, однако на улицах, кроме немногочисленных прохожих, не было ничего интересного. – Это нормально, так как мы исполняем разные каверы и в последнее время стараемся добавлять больше своего. Ну, знаешь, чтобы публика знала нас уже как самодостаточный коллектив, а не просто как кавер-группу.
– Звучит неплохо, – кивнул Бернард.
– Звучит… смотря с какой стороны посмотреть. В общем смысле, да, мы вроде как отходим от каверов, но вот именно само звучание, которое у нас получается, мне не нравится. Чем дальше мы заходим, тем сильнее, как бы сказать, у нас проявляется разница во взглядах на музыку.
– Наверное, противоречия – это часть творческого процесса, особенно когда в него втянуто одновременно несколько человек, – сказал Бернард, и Юэн чуть не присвистнул от такой умной мысли, однако был полностью согласен с изречением. – Но я не совсем понимаю, как вообще можно сделать что-то коллективом. Еще чтобы каждого из его участников все устраивало.
– Тяжело, – сказал Юэн. – Даже если взгляды сходятся. В целом, где-то тебя устраивает, где-то ты идешь на компромисс, где-то поддаешься, где-то поддаются тебе. Может, в других коллективах как-то иначе, – он пожал плечами. – Сейчас мне кажется, что я больше поддаюсь и словно теряю интерес к музыке. Самое страшное – потерять интерес к тому, что раньше тебя захватывало с головой. Не хочу так.
Слова Юэна или что-то другое повергли Бернарда в состояние глубокой задумчивости. Он даже не заметил, как сигнал светофора на перекрестке загорелся зеленым, машина сдвинулась с места только тогда, когда сзади раздался нетерпеливый сигнал клаксона.
– Может, тебе просто надо взять перерыв, – сказал в итоге Бернард, когда они подъехали к больнице.
На фоне больничной белизны загар Эрики выглядел еще более темным. Распущенные светлые волосы были чуть взъерошены, будто их трепал ветер и девушка как смогла по-быстрому пригладила их. Она сидела на скамейке напротив двери в палату, скрепив руки на груди и насупившись, как птица, попавшая под холодный дождь, однако, как только увидела Бернарда, подскочила и повисла у него на шее, уткнувшись лицом ему в грудь.
Судя по растерянности, отразившейся на его лице, он не ожидал такого теплого приветствия. Но Эрика была на эмоциях, поэтому наверняка решила воспользоваться ситуацией и пообжиматься с фотографом. Юэн беззвучно усмехнулся, когда Бернард неуверенно и осторожно похлопал девушку по спине, даже не похлопал, а просто дотронулся пару раз.
Продолжительность приветственных объятий превышала среднее значение, и Юэну дико захотелось съязвить или показать какой-нибудь жест, но ситуация была неподходящей, поэтому он просто вздохнул и прикусил нижнюю губу.
Бернард мягко оттолкнул Эрику от себя. Широкий V-образный вырез ее темно-зеленой кофты обнажал ключицы, и фотограф придерживал девушку за плечи, целомудренно не касаясь ее бронзовой кожи.
– Что произошло? – спросил он.
Юэн приблизился к ним, как бы напоминая о себе и показывая, что тоже желает знать ответ на этот вопрос, однако девушка, как и прежде, делала вид, будто не замечала его.
– Дэвид упал в обморок. Прямо в библиотеке. Я нашла его у стеллажей на втором ярусе. Не знаю, что с ним случилось. Словно ему просто резко стало плохо или он поскользнулся. На втором этаже всегда так скользко, когда помоют полы. Я вызвала скорую. Сейчас ему вроде полегчало, поставили капельницу, доктор говорит, что ничего страшного, но так как он упал, надо будет сделать снимок головы. В палату пока не пускают, – на одном дыхании протараторила Эрика, руки ее при этом теребили край кофты.
Юэн с Бернардом переглянулись.
Девушка выглядела взволнованной, слишком взволнованной, учитывая, что пик неприятной ситуации был пройден. Однако шок, испытанный ею, когда она нашла своего шефа без сознания, вполне мог проявляться и так. Некоторых людей паника и осознание накрывают после.
Бернард усадил ее на скамейку, но сам садиться не стал, лишь навис сверху. В данной ситуации Юэн оставался сторонним наблюдателем, он ничем не мог помочь девушке, которая к тому же его даже не замечала.
– Думаю, нет повода для беспокойства, – сказал Бернард. – Если врач сказал, что все нормально, значит, все нормально. Ему нет смысла врать.
– Почему тогда к нему не пускают? – спросила Эрика, поднимая на Бернарда взгляд покрасневших глаз. – Доктор сидит у него в палате уже полчаса.
– Наверное, как раз осматривает, чтобы сказать точно, готов ли Питтс к посетителям или ему лучше отдохнуть. Ты слишком переживаешь.
На мгновение лицо Эрики исказила гримаса расстройства. Она была похожа на ребенка, у которого отняли любимую игрушку.
– Да, я что-то разволновалась, – сказала она более спокойным тоном и принялась разглаживать волосы рукой.
