– Ты переутомилась. Найти человека в таком состоянии, не зная, как ему помочь, это страшно, – мягко сказал Бернард. Стоя от них чуть поодаль и прислонившись спиной к стене, Юэн прищурился. Ему вспомнился недавний случай в театре. Бернард специально сказал именно так, с тонким намеком? Или Юэну просто показалось? – Но ты молодец, что вызвала скорую. Теперь иди и подыши свежим воздухом, купи себе что-нибудь попить или перекусить, плесни в лицо прохладной водой – в общем, немного отвлекись, а мы пока подежурим у палаты. Я тебе напишу, если ситуация изменится и разрешат войти.
Слова Бернарда оказывали на Эрику гипнотический эффект. Юэн до сих пор отчетливо помнил момент в библиотеке, когда Бернард попросил ее распустить волосы и она, как покорная марионетка, одним жестом стянула с хвостика резинку. В этот раз она тоже послушалась фотографа и, прихватив свой маленький черный рюкзачок, покинула их.
Бернард сел на ее место. Юэн постоял секунд пять, потом подошел к скамье и сел рядом.
– Странная ситуация, – прокомментировал он. – Как думаешь, что произошло? Полы там, кстати, действительно скользкие, один раз я чуть не навернулся…
– Не знаю, – произнес Бернард. – Мог и поскользнуться, разве много надо, чтобы упасть? – он посмотрел на Юэна как на эксперта в области падений и несчастных случаев, однако что-то в конце коридора привлекло его внимание, и взгляд его зафиксировался на том месте.
Юэн медленно повернул голову, но ничего особенного не заметил. Ни людей, ни больных, ни чего-то другого, что хотя бы в теории могло привлечь внимание. Обыкновенный светлый больничный коридор. Только закрытые двери и пустые скамейки. Ни судорожно мигающих лампочек, ни каких-либо плакатов – ничего. Тем не менее Бернард продолжал смотреть куда-то вдаль, будто видел что-то занятное. Юэн ощутил, как внутри у него все похолодело. Может, намекнуть этому гражданину о необходимости проверить голову? Раз уж они все равно в больнице. Юэн кашлянул, стараясь перетянуть внимание на себя, и поднялся с места.
– Я отлучусь на пару минут.
Бернард кивнул и будто бы потерял из виду объект, которым был увлечен всего мгновение назад. Юэн оставил его одного и направился бродить по коридорам больницы.
Эрика нашлась у автомата с газировкой, сэндвичами и чипсами. Девушка вставила купюру, выбрала напиток и наклонилась, чтобы забрать алюминиевую баночку, а когда выпрямилась, вздрогнула и отшатнулась, увидев Юэна, прислонившегося плечом к автомату.
– Привет, – натянув одну из самых очаровательных улыбок из своего арсенала, сказал он и махнул рукой.
– Привет, – ответила Эрика, сжимая в руке банку.
Выглядела она немного свежее, чем некоторое время назад. О внутреннем состоянии судить было сложно – нервы так быстро не успокаиваются. Эрика, вероятно, сделала все из того, что посоветовал ей Бернард, а еще подправила легкий макияж и уложила волосы, и о ее волнении говорили разве что воспаленные глаза и едва заметно дрожавшие полные губы. Она отступила на шаг назад, предоставляя автомат в пользование Юэну, однако газировка его не интересовала.
– Мы можем поговорить?
Дэвид Питтс полусидел, откинувшись на спинку кровати и подложив под поясницу подушку. Выглядел он бледнее обычного и практически так же безлико, как и всегда, однако… что-то все-таки изменилось. На его губах играла легкая полуулыбка. Глаза сквозь стекла прямоугольных очков смотрели на Бернарда с Юэном с интересом. Однако в окружении белых больничных стен мужчина выглядел чужеродно. С ним привычно ассоциировались книжные стеллажи, и вне библиотеки Дэвид Питтс казался совершенно другим человеком.
Руки его покоились на одеяле. И именно они приковывали к себе внимание, потому что перчатки лежали на тумбочке. У Дэвида оказались вполне обычные человеческие руки. Ни шрамов, ни ожогов, ни синяков, ни ссадин, ни сыпи, ни пигментных пятен. Поэтому версия, что перчатками он пытался скрыть какие-либо дефекты, сразу отпала.
– Не ожидал, что вы приедете вдвоем, – сказал Дэвид Питтс.
– О, мы теперь неразлучны, – усмехнулся Юэн, кивнув на Бернарда. – Я ведь его оруженосец.
Берн не удостоил шутку каким-либо комментарием и сел на стул около кровати, на котором всего пару минут назад сидела Эрика. Конечно же, как только врач разрешил зайти в палату, девушка сделала это первой. Берн сказал, что надо будет тоже зайти. Юэну было все равно. Они с Дэвидом не друзья и не родственники, знакомы только благодаря Берну, и если бы Юэн вдруг оказался в больнице, вряд ли библиотекарь приехал бы его навестить, и все же отказываться от посещения он не стал да и не хотел. Он остался стоять чуть позади Бернарда, ближе к двери, как телохранитель.
– Эрика мне позвонила… – сказал Бернард. – Но я не совсем понял, что произошло.
– Просто упал, ничего страшного, – ответил Питтс. К этой фразе отлично бы подошел небрежный жест рукой, но руки Дэвида продолжали лежать поверх одеяла, как два протеза. Словно мужчина не знал, как заставить их функционировать без перчаток.
