– Я множество раз падал, – решил встрять Юэн. – Поверьте, в этом деле я профессионал. И мне ни разу не ставили капельницу, – он кивнул на Питтса и подозрительно прищурился.
– Врачи не говорят ничего конкретного. Это может быть просто переутомление. Нехватка витаминов. Возможно, какая-нибудь вялотекущая болезнь или стресс, в общем, что-то, что опустошает запас жизненных сил, – спокойно произнес Дэвид, посмотрев при этом на Бернарда.
– Иными словами, что угодно. Какое размытое предположение, – пробубнил Юэн, подумав, что такое «размытое предположение» как раз подходит к «размытому облику» самого Питтса. Тогда вполне логично, что с ним происходит тоже что-то непонятное и «размытое».
– Что-то, что опустошает запас жизненных сил, – задумчиво повторил Бернард.
Дэвид кивнул с таким спокойным видом, будто его вообще не волновало, что может являться тем фактором, высасывающим из него силы. Например, какая-нибудь серьезная прогрессирующая болезнь. Ему словно все равно на себя или он просто не осознавал, что что-то в его жизни пошло не так. Чем-то его организм был недоволен. В то время как Дэвид был абсолютно безразличен к происходящему, Эрика переживала за двоих.
– Надеюсь, вы поправитесь, – поднимаясь с места, сказал Бернард и попрощался.
Юэн ограничился только кивком и, выходя, в последний раз взглянул на руки Питтса. Как искусственные. Он сам как искусственный. Там, внутри, остался ли вообще человек? И если нет, то куда он ушел, оставив свою оболочку? Что стерло с него краски?
– Мне казалось, ты сделал больше снимков, – сказал Юэн, протягивая Берну пачку фотографий.
– Да, но отобрал наиболее удачные и эффектные.
Это был их первый разговор о сгоревшем театре с того момента, как они там побывали. Юэн не пытался докопаться до истинной причины, почему Бернард все-таки решил попасть внутрь и зачем ему понадобились такие фотографии. Берн же, в свою очередь, либо осторожничал, либо не придал значения тому, что произошло в стенах заброшенного здания в комнате с реквизитом.
Поначалу Юэну казалось, что фотограф не покажет получившиеся снимки. Во-первых, Бернард не имел привычки тыкать всем в лицо своими фотографиями для оценки. Во-вторых, Юэн полагал (или даже хотел верить), что после неприятного инцидента они больше не заговорят о сгоревшем театре. Возможно, никогда. Однако когда он снова пришел в студию около одиннадцати утра, Бернард стоял около своего рабочего стола и перебирал небольшую стопку фотографий, которые через секунду вручил вместо приветствия.
– Был бы тогда у нас нормальный свет, все получилось бы лучше, – только и сказал он, когда Юэн забрал пачку снимков.
Он озадаченно посмотрел на Бернарда, потом на фотографии в своих руках и только удивился: когда этот парень успевает их проявлять? Хоть и не все снимки были отсняты на пленочный фотоаппарат, что-то, определенно, было сделано на цифровой, подправлено в редакторе и распечатано, но на все эти действия требовалось время. В рабочие дни Бернард обычно занимался студией, выполнял заказы, заполнял отчеты, акты и прочее. А для себя, по всей видимости, работал ночью. Если все действительно было так, иначе когда бы ему еще этим заниматься, тогда это объясняло, почему у фотографа снова начали углубляться синяки под глазами.
– Получилось жутко, особенно с куклами, – кивнул Юэн на пачку фотографий, оказавшихся уже в руках Бернарда. – Как думаешь, тот коллекционер… что с ним произошло?
– Почему он туда пришел, что сподвигло его собирать кукол в здании заброшенного театра или куда он подевался? – спросил Берн, рассматривая снимки. Он словно пытался найти на изображениях ответы на все эти вопросы. И возможно, они там были. Возможно, стоило просто внимательнее смотреть и искать детали. Или нет.
– Все сразу. Было бы интересно услышать его историю. Что с ним произошло и до и после.
Бернард пожал плечами.
– Таких подробностей я не знаю. В архивах нет ничего про этого коллекционера. Была пара заметок о том, что какое-то время в театр пробирались бездомные и их оттуда выгоняли, но это было давно, тогда, когда на театре еще не поставили жирный крест.
Юэн вздохнул, понимая, что на многие вопросы никогда не найдутся ответы. Кто еще мог знать, что в старом здании заброшенного театра собралась коллекция кукол?..
– Что ты будешь делать с этими снимками? – спросил он, кивнув подбородком на пачку.
– Наверное, ничего.
– Я думал, мы повесим их в студии, – сказал Юэн, оглядываясь по сторонам. – Свободного места тут предостаточно, однако нужно оптимизировать пространство.
– Хорошо, тогда, может, именно этим сегодня и займешься? – с легкой улыбкой на губах спросил Бернард, протягивая стопку фотографий обратно Юэну.
– Разрешаешь мне сделать перестановку? – с осторожностью спросил Юэн.
