Юэн застыл на месте. Ноги будто бы приклеились к полу, стали невыносимо тяжелыми, словно в них залили свинца. Он ослышался? Или это была шутка, хоть и очень странная. Неужели кто-то умер из его родственников, а связались с ним через Чилтона и Бернарда. Подобная цепочка казалась нелогичной, но мысли не выбирают свой путь, они просто приходят. Мрачные и тягостные. В такой ситуации невольно начнешь опасаться всякого. А еще эти стены все-таки имели свойство действовать на голову определенным способом.
– Кто умер? – спросил Юэн, не слыша собственного голоса.
– Я не знаю этого человека.
Юэн сделал глубокий вдох и медленно выпустил из легких воздух.
– Виктор попросил помочь, – пояснил Бернард. – Обычно он со всем справляется сам, в редких случаях нанимает кого-нибудь для одноразовой работы, пару раз я ему помогал. Но ты видел, в каком он сейчас состоянии, еле передвигается. Он обзвонил тех, кто обычно ему помогал, но все оказались заняты.
– Я не эксперт по вскрытию и бальзамированию, или что там делают с покойниками. Грим накладывать тоже не умею, – Юэн выставил руки ладонями вперед.
Ладно, на нижнем этаже похоронное бюро, пропахшее слезами убитых горем родственников, в подвале холодильная камера, за пределами здания, в близлежащих окрестностях, старое кладбище. К этому всему еще можно было привыкнуть, но видеть покойников так близко, может, придется до них дотрагиваться. Зачем ему это? Он ведь даже ни разу в мыслях не желал на самом деле увидеть, что происходит с мертвецами в промежутке между смертью и похоронами.
– К слову, бальзамирование сейчас делают редко, – сказал Бернард так, будто это все объясняло и вообще от этих слов можно было сразу успокоиться. – Так что никакого вскрытия не нужно. Ладно, понимаю, немного специфичное предложение, но на самом деле там ничего сложного. Основную работу Чилтон все равно выполняет сам, ему нужны только пара грузчиков, которые помогут вытащить тело из машины и спустить его в подвал.
Подвал без окон, которому полагается быть темным, пугал Юэна больше всего во всей этой истории. Но, с другой стороны, присутствовал и некий интерес к загробной жизни. Человек стремится к жизни. И к смерти. Одно перетекает в другое, и оба не могут существовать друг без друга.
– Хорошо, – согласился Юэн. – Если моя помощь необходима, я помогу. Только давай не будем задерживаться, а то я опоздаю на концерт.
– Знаешь, – обратился Юэн к Бернарду, когда они стояли у распахнутых двойных дверей и смотрели на катафалк, подтягивающийся к ним задним ходом, – ради того, чтобы разъезжать на такой машине, можно стать гробовщиком.
– Только ради машины? – спросил Бернард. – Если она так тебе нравится, что мешает, допустим, ее купить и просто на ней ездить?
– Первый пункт – это деньги, которых у меня явно не хватит. Но дело даже не в этом. Второй пункт – машина шикарная! Исторически сложилось, что эти машины становились либо каретами скорой помощи, либо катафалками. Это нерушимый канон. Так что нужно становиться либо врачом, либо гробовщиком. Кататься на ней просто так – позерство. Хотя, если так подумать…
Бернард что-то промычал в ответ.
– Когда я стану гробовщиком, буду, как Чилтон, стильно одеваться. Мне идут костюмы, знаешь ли, – сказал Юэн.
Он чувствовал, как сильно колотилось взволнованное сердце. Интерес вперемешку со страхом щекотал нервы. Примерно как впервые сесть на головокружительные горки с несколькими петлями: скорость и высота кажутся одновременно пугающими и притягательными. И когда Юэн был взволнован, неважно чем, он начинал говорить. Иногда много и не совсем по делу. Чаще глупости и второсортные шутки.
– Я знаю, – мрачно ответил Бернард.
Сначала Юэн хотел ляпнуть «откуда», но потом сообразил и промолчал. Бернард тоже больше не произнес ни слова.
На здание похоронного бюро и его окрестности медленно наползали сумерки. Машина остановилась. Стоп-сигналы погасли, и из автомобиля вышел Виктор Чилтон. Он с тяжестью опирался на трость, которая чуть продавливалась в почву, и без того затрудняя передвижение. Мужчина буквально волочил больную ногу за собой. Непонятно, кому следовало сочувствовать больше, ему или тому бедняге, что находился сейчас в багажнике. На лице Виктора отпечаталась сосредоточенная безмятежность. В идеально выглаженном коричневом костюме, с галстуком, он подошел к парням и поздоровался с ними, позволив себе лишь тень приветственной улыбки.
– Прощу прощения, что задерживаю вас. Но дело, сами понимаете, важное и срочное, а состояние ноги ухудшилось.
– Ничего страшного, – сказал Бернард и подошел к машине. – Вам надо больше заботиться о себе. Скоро операция?
– Да, я как раз к ней готовлюсь.
Юэн тоже приблизился к машине.
Операция? Значит, все зашло так далеко? И почему Юэн не в курсе? Он же последние дни был здесь практически с утра до вечера…
