– Может быть, – сказал, наконец, Бернард, продолжая смотреть на задумчивого Юэна. – Чилтон не хотел сближаться, потому что боялся. Боялся потерять еще одного близкого человека.
Юэн поджал губы, немного повернул голову в сторону Бернарда, но взгляда так и не поднял.
– Травма прошлого, да? Потеря близкого человека, – отрешенно повторил он. – Виктор Чилтон и Мария Грант. Только представь, как изменилась бы их жизнь. У Чилтона появился бы еще один наследник, который мог бы перенять его похоронную империю в нашем городе. А у мисс Грант появились бы дети и, возможно, ее бы не так сильно тянуло посещать все похороны в городе и помогать родственникам усопших, чтобы ощущать себя ценной.
– Неизвестно, как могло бы быть. Этого не случилось. Может, дело было не в психологической травме Чилтона, а может быть, они с мисс Грант были всего лишь друзьями.
– Друзья так не ведут себя рядом друг с другом.
– А как ведут себя друзья рядом друг с другом? – резко спросил Бернард. – Ах да, прости, что опять ставлю твой профессионализм под сомнение.
С мягкой улыбкой на губах и каким-то уставшим взглядом Юэн повернулся и, пропустив мимо ушей реплику Бернарда, оставаясь при своем мнении, протянул фотографию.
– Забери ее с собой. Ей тут точно не место.
Бернард забрал фотографию и, взглянув на нее еще раз, задался вопросом: кому Грегор мог доверить свой фотоаппарат? Кто сделал этот снимок? Может, мать?
Чтобы попасть к крытому бассейну, надо было перейти в другой корпус, соединяющийся с главным. Еще в этом дополнительном корпусе находились медицинские кабинеты, но Бернард решил начать именно с бассейна, который оказался довольно большим. В распечатках из архива упоминалось, что здесь часто проводили соревнования. Местные и даже региональные, что в свое время играло в качестве рекламы дома отдыха и добавляло ему положительной репутации. Это подтверждалось еще и найденными фотографиями Грегора, на которых пловцы на пьедестале радостно показывали в камеру медали. Отец по долгу службы не мог пропустить подобные мероприятия.
Воды в бассейне, конечно же, не осталось. Только грязь, листья, занесенные из одного разбитого большого окна, и расколотая плитка. Трибуны для зрителей протянулись вдоль продольной стороны бассейна. На нескольких фотографиях на них сидели люди. Сейчас же все это пространство, предназначенное для бурной деятельности, выглядело особенно унылым. В одном из углов обнаружились два инвалидных кресла, приставленных вполоборота друг к другу, как обычные кресла в гостиной. Не хватало только какого-нибудь маленького столика между ними, чтобы выглядело так, словно это уютное местечко для продолжительных и приятных бесед.
Бернард предложил сделать здесь перерыв. Они ходили уже достаточно долго, чтобы ноги начали гудеть, а желудок напоминать о том, что пора бы перекусить. Бернард стряхнул пыль со скамейки около окна и достал из рюкзака подготовленные еще ранним утром сэндвичи и большую банку содовой. Юэн пошутил о хорошем работодателе, который кормит своих сотрудников. Бернард не испытывал сильного чувства голода из-за непроходящих головокружения и тошноты, но знал, что поесть просто необходимо, чтобы состояние не ухудшилось. Расправившись с сэндвичем и сделав несколько глотков содовой, он протянул банку Юэну. Тот забрал ее, поднял перед собой, но пить не спешил.
– Ты в курсе, что когда люди пьют что-то из одной бутылки или банки, это считается косвенным поцелуем? – с нескрываемым сарказмом спросил он, посмотрев на Бернарда.
Бернард с ответом помедлил. Мыслительный процесс в его голове был поражен накатившей меланхолией от созерцания пустых трибун и пьедестала, а очередная шутка Юэна будто бы вытащила его из болота гнетущих размышлений о конечности всего и вся.
– Не слышал ничего об этом. Звучит как чушь, – сказал Бернард, мыском кроссовки откинув от себя камушек.
Камушек запрыгал, покатившись прямо к бассейну, и застыл у самой кромки. Бернард посмотрел на Юэна и протянул руку.
– Можешь не пить, если брезгуешь. Второй банки у меня все равно нет, есть только вода, но она в машине, – сказал он.
Юэн отклонился назад и в сторону.
– Я тоже считаю это чушью, – ухмыльнулся он. – И кто только такое выдумывает? К тому же я дико хочу пить.
На пару секунд Бернард застыл с протянутой рукой. Затем отвернулся и посмотрел на камушек, так и не упавший в пустой бассейн.
– Значит, говоришь, твои родители познакомились здесь? – вдруг спросил Юэн.
– В доме отдыха, да, – кивнул Бернард. Он предчувствовал, что Юэн рано или поздно поинтересуется. И сейчас Бернарду не хотелось увиливать от вопросов о семье. В конце концов, он прекрасно знал, в какое место едет, и сам предложил сюда поехать Юэну.
– И как это произошло?
Бернард склонился к коленям, переведя взгляд на два инвалидных кресла в углу. Краем глаза он заметил, что Юэн смотрел куда-то на трибуны.
– Я помню только то, что как-то рассказывала мать, когда я еще был ребенком.
– Она работала здесь или отдыхала?
