Уходя, Бернард коснулся гладкой спинки стула Юэна и мягко провел по ней рукой. Какое-то время Юэн сидел в комнате один и пытался переварить услышанное. Вряд ли Берн хотел своим рассказом вызвать жалость. Не ожидал он и извинения, которое вырвалось у Юэна. Он поделился тем, с чем столкнулся, и просто захотел выговориться. И казалось, что ему даже стало чуть легче от этого. Достаточно ли просто быть рядом, чтобы унять боль другого?
На следующий день Юэну снова предложили подменить отсутствующего гитариста на концерте. Писал, однако, не Нат, а ребята из молодого коллектива, исполняющие исключительно каверы и выступающие, как правило, на разогреве. Юэн видел их всего пару раз, знал чисто номинально. Ребята не надеялись на то, что Юэн согласится, но рискнули связаться с ним через администратора одного клуба. Он ознакомился с их сонглистом и понял, что это будет легче легкого. Практически все было ему знакомо, а для остального он включит импровизацию.
Юэн сообщил Бернарду, что вечером его не будет. После рабочего дня они заехали в дом-ловец-снов за гитарой, Бернард довез его до городской автобусной остановки, и на этом моменте они расстались. Ребята из кавер-группы – парни лет по шестнадцать-восемнадцать – не верили, что Юэн согласился с ними сыграть. Они признались, что наблюдали за его творчеством и в чем-то старались быть похожими, успели даже перед концертом показать пару своих наработок. Юэн был польщен, однако, пообщавшись и выступив с ними на сцене, понял, что вряд ли согласится снова выступать с новичками.
Парни оказались адекватными, в их молодом коллективе пока не ощущалось напряжения, но Юэн чувствовал, что для него это пройденный этап. Ему необходимо что-то другое. Впрочем, ребята, казалось, очень воодушевились тем, что с ними сыграл Юэн. Звездой мирового масштаба он себя, конечно, не почувствовал, однако именно этот случай заставил его задуматься над тем, что все-таки он чего-то добился своим увлечением. И возможно, то, что сейчас он мелькает один, а не в составе группы, пойдет ему даже на пользу.
По дороге к дому-ловцу-снов у Юэна возникло странное предчувствие. Не тревога и не предвкушение, что-то совсем другое. Он шел и напевал песни с недавнего концерта, однако голова все равно была забита чем-то другим. Не совсем понятно чем, словно в мозгу работало какое-то приложение в фоновом режиме.
Подойдя к дому, Юэн понял причину своего странного предчувствия – свет в окнах не горел, машина отсутствовала. Он вернулся раньше, чем вчера, и час нельзя было назвать поздним, однако не застать Бернарда дома он не ожидал.
Юэн потоптался на лужайке, оглядываясь по сторонам, и сел на крыльцо. Бернарду звонить не стал. Он не имел ни малейшего понятия, куда мог поехать фотограф и когда вернется, вроде тот ничего не говорил, однако надо было чем-то убить время. Юэн достал гитару и начал играть. Сначала прошелся по известным песням, потом попробовал заняться сочинительством.
Примерно спустя час к дому подъехала машина цвета зеленый металлик. Бернард с рюкзаком за спиной и с неизменными двумя фотоаппаратами вышел из машины и медленным шагом направился к дому.
– Давно сидишь?
– Не очень. Успел придумать всего половину песни.
– Надо было приехать позже, – вздохнул Бернард. – Чтобы ты сочинил целый альбом.
– Ты был в студии? Снова засиживаешься допоздна? – спросил Юэн, укладывая гитару в чехол.
– Не-ет, – протянул Берн, поднимаясь на крыльцо и подходя к двери. – Надо было съездить по делам.
Судя по тону разговора, Бернард не горел желанием рассказывать, по каким именно делам он ездил, впрочем, Юэн и не настаивал на подробностях, хоть и не отрицал, что было бы просто интересно узнать. Откровенность, о которой упоминал вчера Бернард, это не то, что люди должны требовать друг от друга. Независимо от того, в каких отношениях находятся. Нельзя просто сказать: «доверяй мне», и нельзя заставить себя довериться человеку. Если бы в мире все было так легко, то и жить было бы проще. Но реальность другая.
Юэн, конечно же, мог съязвить что-нибудь насчет Эрики, но и сам уже понимал, что такие шутки становятся неактуальными, поэтому неожиданно для себя промолчал.
– Я планирую сегодня заняться проявкой фотографий, – сказал Бернард, когда они уже вошли в дом. – Есть много готовых негативов. Хочешь посмотреть или даже поучаствовать?
– Если ты не будешь сильно злиться на то, что я случайно испорчу несколько снимков, тогда я в деле.
– Ничего не обещаю.
Проявленные пленки, о которых упоминал Бернард, рядами висели на просушке в небольшом помещении домашней фотолаборатории.
