– Привязана к этому месту, – осторожно повторил Бернард, – потому что она здесь… умерла?
Юэн ощутил, как мурашки пробежались вдоль позвонков и неприятно похолодели внутренности. У него в голове вдруг отчетливо раздался тот жалобный детский всхлип, который они услышали днем около сгоревшего дома и в подвале. Эти места… видели слишком много детских смертей. Несправедливо.
– Не только поэтому, – практически сразу отозвался Питтс. – Поначалу работать в библиотеке, где умерла Алисия, было невыносимо, – сказал он так равнодушно, отчего вера в его слова у Юэна вновь пошатнулась. Но лишь на мгновение. Теперь эта безэмоциональность не казалась обыкновенным равнодушием. Она казалась отклонением, необратимым сдвигом. – Но в какой-то момент я осознал, что остаюсь на работе допоздна, что часто сижу в лектории, словно бы это место странным образом меня притягивало. Впервые увидев Алисию здесь, – сказал Питтс, вскинув руку и обведя ею зал, – я подумал, что скорбь окончательно уничтожила мой разум и я сошел с ума. Сначала Алисия просто где-нибудь стояла без движения, в том же самом платье, в каком упала в тот день. Смотрела холодными глазами. Мне казалось, что это было лучше, чем совсем ее не видеть, пусть даже она была плодом моего воображения. Потом она заговорила. Голос безжизненный, как из могилы, но родной. Мне было этого достаточно. Алисия, на тот момент казавшаяся мне галлюцинацией, была весьма немногословна, при жизни она была другой, однако со временем она начала рассказывать мне о том, что происходило в библиотеке: кто-то уронил книгу, кто-то пошел туда-то, кто-то порвал страницы. По мелочи. Когда ее слова подтвердились, я осознал, что она не галлюцинация. Призрак, которого я призвал своим нежеланием ее отпускать. Призрак, который существует за счет того, что мы с ней связаны, и который подпитывает свое существование из моих жизненных сил. Алисия говорит, что такова плата. Меня это устраивает.
– Значит, – нахмурившись и в задумчивости потерев подбородок, сказал Бернард, – ваше состояние, из-за которого вы тогда попали в больницу, связано с призраком? Вы отдаете Алисии свои жизненные силы, чтобы она оставалась рядом?
– Да, все так, – кивнул Питтс с абсолютным спокойствием, будто они обсуждали что-то обыденное, а не то, что какое-то сверхъестественное существо отбирало жизнь живого человека, паразитировало на нем. – Я изучал этот вопрос. Спрашивал Алисию, она, правда, не всегда мне отвечала, и я пытался отыскать информацию в книгах. Такие, как она – призраки, – существуют за счет живых. Иногда они подпитываются от родственников и близких, в общем, людей, с которыми при жизни были связаны. Часто эти же люди их… как бы призывают. Эмоции – сильная энергия, способная на многое, даже вернуть душу с того света. Порой призраков удерживает место, в котором они пережили сильные эмоции. Часто им становится место смерти. Тогда они существуют за счет посторонних или случайных прохожих. Могут как-то привлекать внимание, чтобы поддерживать свое существование. Без живых – нет мертвых.
– Но это неправильно! – возмутился Юэн, хлопнув себя по бедру. Он устал молчать, слушая весь этот разговор. – Хорошо, призраки существуют, и некоторые их видят, – сказал он более тихо и дипломатично, поймав внимательный взгляд Бернарда. – Но, Дэвид, если все, что вы сказали, действительно правда, разве Алисия не должна быть в другом месте? Вы понимаете, о чем я. Вы ее держите, не даете ей уйти в этот ее мир для духов. В общем, туда, куда она и должна уйти. По всем канонам это неправильно.
– Может быть, умершим и некуда уходить, – сказал Бернард. – Может быть, не существует никакого «того света». Что, если после смерти мы все становимся призраками, сгустками энергии, которая просто исчезает, когда о нас забывает последний человек, который нас знал?
– Похоже на паразитирование. С трудом верю, что это так работает, – поморщился Юэн. – В нашем мире ничто не стоит на месте. Постоянно происходят преобразования. Одно перетекает в другое. Даже вода с неба падает исключительно для того, чтобы испариться и потом вылиться где-то в другом месте. И ваша дочь, Дэвид, тоже должна измениться. Она не может остаться призраком навечно. Разве это не означало бы ступор?
– Если бы Алисии надо было уйти, она бы мне об этом сообщила, – спокойно сказал Питтс.
