Бернард тяжело вздохнул. Его глаза слипались, а он мог еще как-то аккуратно вести машину. Хорошо, что они уже приближались к дому. Более длинную дорогу пришлось бы отложить из соображений безопасности.
Дом-ловец-снов показался пустынным и тихим, но каким-то необычайно уютным. Маленькая крепость, защищенная оберегами. Теперь Юэн видел в них практическую пользу, а не просто декоративную.
– Ю, что ты думаешь обо всей этой ситуации с Питтсом? – спросил Бернард, когда они разувались в коридоре. Наверное, он тоже хотел поговорить о случившемся и не оставлять все на завтра, будто завтра могло не наступить.
– Со стороны выглядит ужасно и трагично. Мне его жаль, но помочь себе он может только сам. Дэвид существует исключительно для того, чтобы по ночам читать сказки своей дочке-призраку. Сам себя разрушает, словно и не живет вовсе. Может быть, именно поэтому он кажется таким… полым. Все сходится. Скорбь его осушила, сделала апатичным. Призрак Алисии вычерпал из него жизненные силы, но при этом Дэвид видит в этом взаимодействии хоть какой-то смысл. Похоже на змею, пожирающую собственный хвост, – зевая, сказал Юэн, удивляясь, что у него еще остались силы на связные предложения. Он, в общем-то, сказал все то же самое, что говорил Дэвиду в библиотеке, только сейчас это было как бы подведением итогов, проведением нижней черты, после которой уже не имело смысла обсуждать эту тему. – Дико видеть, как горе убивает людей и сводит их с ума. Не поймешь, когда они действительно видят призраков, а когда призраков создает их расстроенное подсознание. Если посвящать жизнь мертвым, то ты и сам постепенно становишься таким – живым мертвецом. Человек лишь внешне. Наверняка таких, как Питтс, много. Может, далеко не все видят призраков. Может быть, его мизофобия тоже как-то с этим связана. Видеться с призраком дочери для Питтса, как таблетка обезболивающего, снимает симптомы, делая его сонным и апатичным, но не лечит саму болезнь.
– Что насчет Алисии? – спросил Бернард, уперев взгляд куда-то в пол на свои ноги. Было поздно для перекуса и ночных чаепитий, поэтому они плечом к плечу медленно направились к лестнице на второй этаж.
– Бедная девочка. Я ее не видел в призрачном обличье, лишь на фото, поэтому мне сложно сказать о ней что-то. Но душа девчонки явно заслужила большего, чем быть запертой в мире живых, – сказал Юэн и остановился у двери комнаты родителей Бернарда. – Скажи, часто ли тебе приходилось ее видеть? Она такая же, как на фотографии?
– Да, такая же, – сказал Берн и, сложив руки на груди, оперся плечом о стену, словно сил стоять на прямых ногах у него уже не осталось. – Я видел ее всего пару раз, в том числе и сегодня. Это она направила меня в лекторий. Сказала, что нас там ждут.
Юэн понимающе закивал, вспоминая, как Берн сначала у самого входа смотрел в тускло освещенный коридор, а потом куда-то в сторону стеллажей с научными журналами. Значит ли это, что каждый раз, когда он вот так куда-то смотрел, он видел призраков? Надо будет у него поинтересоваться, но не сегодня. Это тема для отдельного долгого разговора. Конечно, при условии, что фотограф пожелает этим поделиться. Юэн посмотрел на закрытую дверь, ведущую в фотолабораторию.
– Почему ты не рассказал мне раньше? – спросил он тихо, словно их кто-то мог подслушать. – О том, что видишь привидений, о фотографиях…
– Потому что… – начал Бернард, отлепившись от стены. – Не знаю, – выдохнул он и опустил взгляд в пол, словно смутился. Затем поднял голову и более решительно, чем прежде, посмотрел на Юэна. – Почему ты не рассказал сразу про ту надпись? Про то, что ее сделал твой знакомый? Наверное, потому что всему свое время. Ты рассказал, когда почувствовал, что надо. Я тоже рассказал, когда оказался готов. Раньше ты бы счел меня сумасшедшим, я и сам начинал себя таким считать, – он пожал плечами. – Питтс попросил показать ему снимки с того мероприятия. Это было на днях, когда мы заезжали в библиотеку перед поездкой в Серпент-Капс. Сейчас я понял, что тогда Дэвид пытался как-то «выйти со мной на разговор». После сегодняшней поездки к сгоревшему дому у меня в голове все встало на свои места. Я почувствовал, что настало время рассказать.
– Я понял, Берн, – сквозь усталость улыбнулся Юэн. – Всему свое время – это верно сказано. Я рад, что мы развеяли сомнения и никто из нас не сходит с ума. Хотя вся эта история с призраками, отнимающими для своего существования жизненные силы у людей, меня настораживает. Над этим надо подумать, но не сейчас. Сейчас я хочу лечь спать и проспать до обеда. Мы ведь можем позволить себе отдохнуть и открыть студию во второй половине дня? Или у нас на завтра назначена еще какая-то поездка?
– Пока что никаких поездок. Нужно разобраться со всем этим.
– Вот и славно, – зевнул Юэн и потрепал свои волосы. – Ладно, Берни, поболтаем завтра. Спокойной ночи, спи крепко, не позволяй призракам достать тебя.
