– Вы забываете, что она хоть и призрак, но остается вашей дочерью, – удивляясь собственной уверенности в голосе, заявил Юэн. Будто он понимал чувства призрака, а может, это сама Алисия говорила через него? Очень маловероятно, просто Юэну довольно живо представилось, что бы ощущал он, если бы оказался на месте Алисии, девочки-призрака. – Что, если она просто не хочет вас обидеть? Что, если ей больно находиться здесь, но еще больнее знать, что вам без нее плохо? Что-то ведь человеческое могло в ней остаться. Вы же просто держите ее среди живых насильно, поддерживаете ее существование, скармливая ей свою жизнь, а она не в состоянии сопротивляться, потому что не может контролировать этот процесс. И никому в итоге от этого лучше не становится. Вы разрушаете себя и ее, а еще тех, кто находится рядом с вами. Эрика переживает за вас. Вы же в погоне за умершим не замечаете живых и делаете им больно. Когда люди умирают, надо их отпустить. У живых свое, у мертвых свое. Если мы будем постоянно цепляться за прошлое, это не позволит нам жить будущим. Думайте что хотите, но я не считаю нормальным поддерживать призрака, отдавая ему свою жизнь. Это не благородное самопожертвование, это… эгоизм. Причем эгоизм деструктивный. Вы держите Алисию рядом для собственного спокойствия и сами от этого страдаете.
Юэн понимал, что какие-то слова из его речи могли звучать довольно резко, зато в целом получилось очень искренне. Он старался воспринимать ситуацию объективно. Правильно. Бернард отрешенно смотрел куда-то в сторону. Вероятно, не ожидал от Юэна такой тирады, однако по его лицу было заметно, что речь заставила его серьезно задуматься. Дэвид уставился на обложку лежащей на столе книги. Повисшая тишина казалась какой-то искусственной.
– Все верно, Юэн, – вдруг сказал Питтс, в голосе которого на мгновение проклюнулось чувство вины. – То, как я поступаю, называется эгоизмом. Дело в том, что я осознаю всю неправильность ситуации, но слишком привык к Алисии, к той Алисии, что сейчас со мной. Мне просто не хватает решимости ее отпустить. Снова. Я уже давно ничего не чувствую. Меня ничто не радует. Апатия. Словно из меня давно все выкачали, оставив только человеческую оболочку для вида. Присутствие дочери, даже дочери-призрака, единственное, что заставляет чувствовать себя живым, даже если это парадоксально отнимает жизнь.
– Простите, Дэвид, – твердо сказал Юэн, – я не психотерапевт, но, кажется, у вас посттравматическое стрессовое расстройство или депрессия. За точным диагнозом надо обращаться к врачу. Впрочем, вряд ли мои слова для вас новость. Наверняка вы это все и так прекрасно знаете. Горе довело вас до такого, скорбные эмоции вернули вам дочь, но удержать ее вы решили сами. Я вас не осуждаю, как бы это ни выглядело со стороны. Такое состояние вряд ли может поправить деструктивное взаимодействие с призраком. Вы это сами прекрасно понимаете.
Питтс тяжело вздохнул, поник головой и провел рукой по обложке книги сказок.
– Верно… все верно… я желал услышать эти слова от кого-то другого, – говорил он будто сам себе, позабыв о том, что рядом были еще люди. – Когда варишься в собственных мыслях, часто становишься их заложником. Не видишь общей картины.
Юэн ощутил себя некомфортно. То, что Алисия была настоящим призраком, а не призраком, которого породило сознание Питтса, не означало, что психическое здоровье мужчины на высшем уровне. И это его подтверждение предположения Юэна делало его самого каким-то слабым и уязвленным. Словно по-тихому вскрывшийся и беспокоивший нарыв, рана от которого теперь по логике должна начать заживать, если будет достаточно стерильна.
– Но вы ждали нас не для того, чтобы я произнес перед вами пламенную речь, так ведь? Вы хотели переговорить с Бернардом. Потому что он тоже… видит призраков, – сказал Юэн, посмотрев на Берна.
– Да, – кивнул Питтс, быстро переключаясь на другую тему. – Собственно, сама Алисия рассказала мне, что Бернард может ее видеть. И не только ее, но и других. Я же могу видеть только ее. В этом, Бернард, наше с тобой сходство и различие. Когда я увидел тот снимок, мне захотелось обсудить с тобой эту тему. Поговорить еще с кем-то, кто столкнулся с подобным, иначе начинаешь чувствовать себя сумасшедшим. Рассказать о своем опыте, потому что он может пригодиться. Алисия сообщила, что ты в сомнениях, как и я был когда-то. Ничего. Сомнения – это нормально. Ты не сходишь с ума, призраки действительно существуют.
– Даже не знаю, стоит ли радоваться этому, – произнес Бернард, он выглядел усталым и задумчивым, но больше все-таки просто усталым.
– Ни радоваться, ни горевать, просто принять. А дальше ты сам разберешься, что с этим делать, – Дэвид прокашлялся, погладил рукой в перчатке обложку книги, затем поднял голову, стекла его очков отразили блик. – Если у вас есть еще какие-нибудь вопросы, задавайте. Постараюсь на них ответить.
