В последнее время он много разъезжал по разным местам, в том числе и с фотографий отца. Нет, конечно, раньше он тоже так делал, но значительно реже. Сейчас, Бернард признался сам себе, его больше привлекали места именно с чем-то загадочным и мистическим. Фотографий со сгоревшим домом, в подвале которого когда-то было обнаружено тело маленького Рамси Коллинса, в отцовской коллекции не нашлось. Бернард узнал про этот инцидент из статей в библиотеке. Про Серпент-Капс тоже. Как и про остальные заброшки, где случалось что-то, что могло оставить энергетический шрам. Его тянуло ко всему такому. Теперь Бернард отчетливо это видел, будто наконец-то посмотрел на себя со стороны. Он не настолько глубоко, как отец, погрузился в охоту на призраков, но Юэн был прав: все начинается вот так незаметно для самого себя, а потом не можешь остановиться. Он вспомнил мимолетное предостережение отца: «тебе не надо повторять мои снимки». Может быть, Грегор сам в какой-то момент осознал, насколько стал болен призраками? Когда в дом пришла Эллен, шокированная и разгневанная, вытащила его из своего маленького мистического мирка, тогда он снова вспомнил, что у него есть сын и сестра, друзья и знакомые, от которых он отвернулся в погоне за привидениями.
Бернард уселся в кресло и осмотрел комнату. Нет. Он не хотел стать таким же. То, в каком состоянии находился отец, было похоже на безумие. Бернард не хотел отворачиваться от людей, которые действительно стали ему не безразличны. Эллен, Чилтон, Эрика, Питтс, Джи, Юэн…
Юэн был сейчас к Бернарду ближе всех. Он видел, что с ним происходило. И он прав. Чертовски прав. Во многом. Другая точка зрения. Взгляд со стороны. Как же это все-таки важно.
Земля под ногами была мягкой, и кроссовки зарывались в многолетнюю перину из опавшей листвы. Деревья напитались недавно прошедшими дождями, и их ветви на ощупь казались упругими и чуть влажными. В стылом воздухе витал яркий запах сырой земли и перегнивших листьев. Местами пахло как в комнате для кварцевания – запах, ассоциирующийся скорее с больницей, чем с лесом.
Мертвые ветви пружинили под ногами. Живые ветви приходилось аккуратно отводить в сторону, придерживая, чтобы они не хлестнули позади идущего Юэна.
– Куда теперь, босс? – спросил Юэн, когда Бернард в очередной раз остановился и осмотрелся.
Вокруг только деревья, кроны которых где-то в вышине переплетались друг с другом плотным пологом. В лесу расстилался полусумрак, отчего приходилось часто останавливаться и напряженно вглядываться в даль, чтобы уловить очертания фигуры в пальто среди высоких стволов. Сквозь поразительную тишину иногда прорезались голоса птиц, но так приглушенно, будто откуда-то издалека.
– Туда, – указал Бернард и, вороша листья, направился вперед к призраку незнакомки, которая успела уже исчезнуть.
Стоило признать, мысленные сигналы, отправленные призраку, возымели свой эффект. Не сразу, правда, но незнакомка в шляпке с вуалью отозвалась.
Бернард заснул только около четырех часов утра, а потом забылся настолько крепким сном, что, на собственное удивление, проснулся к обеду. Серый день вливался через окна, тучи хмурились, но дождя не было. Когда Бернард спустился, обнаружил играющего на гитаре Юэна.
«Я уже было хотел идти и будить тебя», – сказал тот. Юэн приготовил завтрак на двоих и поинтересовался планами на день. Бернард ответил, что раз пока у него нет никаких догадок, где можно было бы найти призрака, им двоим стоило заняться своими будничными делами в студии.
Однако все изменилось, когда они сели в машину. Бернард увидел
Конечно, ни о какой студии не могло быть и речи. Призрак куда-то целенаправленно их вел. Юэн тоже был заинтригован. Бернард знал, парень это неоднократно говорил, что в контактах с призраками ему не нравилось то, что они отнимают жизненные силы. Такой расклад Бернарду и самому не нравился, однако сейчас он не испытывал каких-либо недомоганий.
– В такие моменты я даже немного жалею, что не вижу призраков, – прокомментировал Юэн, сидя на пассажирском сиденье, пока они переезжали с улицы на улицу, следуя за привидением.
– Тебе очень повезло, поверь. Даже сейчас я продолжаю думать, что схожу с ума и все это мне просто мерещится.
