И Бернард рассказал. О том, как впервые увидел Алисию. Не предполагал, что она призрак, считал, что просто ребенок. Поэтому когда увидел ее во второй раз, был даже не слишком удивлен. Однако когда она упомянула про отца, Бернард ощутил что-то неладное. Вероятно, Алисия могла как-то предчувствовать или знать о том, что за Грегором отправилась смерть. Может быть, такие вещи знают все призраки.
Еще Юэн узнал про привидений в «Вайтбридже». Про то, что Бернард видел свою мать в одной из комнат. Вернее, ее часть, оставшуюся в этом месте. Это еще один вопрос, требовавший изучения. Может ли в каком-то месте остаться часть души? Мир призраков оказывается намного более сложным, чем может показаться на первый взгляд. В этом есть интрига, однако цена ответов может быть очень высокой и неприемлемой.
Бернард рассказал, что мать намекнула ему про амулеты. Они каким-то образом принимают основной удар на себя. Снижают негативный эффект от контакта с призраками и требуют немедленной замены, если испортились. Юэн вспомнил про ловец снов, нитка которого распустилась у Бернарда в «Вайтбридже». Вообще она распустилась еще раньше, но парень тогда попытался с помощью кольца починить амулет. В итоге не вышло, и тот ловец снов пришлось оставить в доме отдыха.
Все удивительно гармонично складывалось. Даже то, что от контакта с призраком Берну стало плохо и у него пошла носом кровь. Да, этот момент в очередной раз подтверждал, что призраки пользуются жизненными силами живых людей. Даже оберег не смог нивелировать данный эффект. Следовательно, частые контакты с призраками чреваты серьезными проблемами со здоровьем и, как следствием, сокращением продолжительности жизни. Мать Бернарда была показательным примером. Это Юэну не понравилось. Очень сильно не понравилось. Он даже ощутил отвращение ко всем этим силуэтам и пятнам на фотографиях.
Далее Бернард рассказал про Серпент-Капс. Про фермера, который являлся ему пару раз, про то, как он столкнулся с двумя призраками в стенах старой мельницы, и они показали ему, что случилось тогда, много лет назад. Это можно было бы посчитать ярким видением, которое причудилось Бернарду после чтения статей о заброшенном городке, однако Юэн сам слышал, как мэр Ньюмен на выставке рассказывал о своем деде – том самом фермере. Правда, о якобы пропавшем дяде Робин ничего не упомянул, но он и не обязан был рассказывать всю историю своей семьи в подробностях. И тем не менее призраки показали Бернарду, с чего начался пожар… Он видел, что все началось с семейной ссоры. Никаких поджигателей и врагов. Все оказалось куда проще.
О таинственной незнакомке в клетчатом пальто – именно она была запечатлена на одной из фотографий – Бернард не смог сказать ничего толкового. Он видел ее несколько раз, в разных местах в городе. И пока сам не мог понять, кто она такая, зачем ему является и чего хочет. Привязана ли она к какому-то месту или человеку, или существует по другой пока не выясненной причине.
Юэн слушал Бернарда и боялся его перебить, иногда лишь задавал короткие вопросы. Пока фотограф был готов все рассказывать, нельзя было спугнуть это его состояние. Он говорил часа два, может, даже больше. За окном дождь успел усилиться и закончиться, ветер стих, и какое-то время на улице была полная тишина, лишь спустя некоторое время послышалось пение и щебет птиц. Бернард выпил еще две объемистые чашки травяного чая, однако это не спасло его начавший садиться голос.
Юэн поднялся с места. После такого долгого мистического сеанса требовалось размять ноги. Он походил по кухне туда-обратно, коснулся ловца снов и, вернувшись, навис над фотографиями, которые еще были разложены на кухонном столе.
– Я не могу отвязаться от мысли, что все это как-то неправильно, – сказал он.
– Что именно тебя смущает?
– Во-первых, то, что призраки существуют за счет живых людей. Я буду повторять это много раз: нам, живым, нужно жить, у мертвых своя дорога. Во-вторых, посещать заброшенные места и делать атмосферные фотосессии, безусловно, интересно. Лично мне понравились наши с тобой вылазки. Не спорю, присутствует в этом какой-то азарт. Особенно сейчас, когда знаешь, что в этих местах может быть что-то сверхъестественное. Жутко, но привлекательно. Однако есть вещи поважнее беготни за странными силуэтами. Может быть, твой отец не зря прятал все эти фотографии. Может быть, не зная всего этого, жить легче. По крайней мере, можно спокойно заниматься своими делами.
– Какими, например? – с раздражением спросил Бернард. – Заниматься ретушью однотипных фотографий, сидеть в студии и ждать, когда кто-нибудь придет сделать фото на документы? Это, по-твоему, интереснее? – к концу фразы в его голосе ощущалась даже какая-то враждебность, будто слова Юэна его оскорбили.
Юэн нахмурился, повернулся к сидевшему за столом Бернарду лицом и сложил руки на груди. Парень отзывался о своей студии так, словно ненавидел ее всем сердцем. Он мог, конечно, устать, да. Но чтобы говорить о своей работе в таком тоне… Юэн подобного не ожидал.
